call-1


+7 (495) 649-18-23
Уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей

Публикации

В РСПП поддержали Титова на пост бизнес-омбудсмена


Бизнес-объединения готовы поддержать кандидатуру уполномоченного по правам предпринимателей при президенте Бориса Титова на новый пятилетний срок. Об этом заявил 24 мая глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин на презентации доклада омбудсмена по правам предпринимателей в Общественной палате (ОП), передает корреспондент РБК.

При этом Шохин призвал Титова «наступить на горло собственной песне» и не выдвигаться кандидатом в президенты России. Титов, в свою очередь, сказал, что понимает, что это «несовместимо» — быть омбудсменом и баллотироваться в президенты.

О поддержке Титова заявили президенты организаций «Деловая Россия» Алексей Репик и «Опора России» Александр Калинин.

Предприниматель и политик Борис Титов был назначен бизнес-обмудсменом 22 июня 2012 года по указу президента России Владимира Путина. По словам российского лидера, за Титова проголосовали почти все бизнес-сообщества. В числе его обязанностей — защищать права как российских, так  и иностранных бизнесменов в России.

Борис Титов с 29 февраля 2016 года возглавил партию «Правое дело». В марте 2016 года ее переименовали в Партию роста. Она участвовала в выборах депутатов Госдумы. По данным ЦИК, Партия роста получила 1,29% голосов избирателей и не преодолела ​5% барьер (доля голосов на выборах, получив которую, можно участвовать в распределении мест).

Развенчание «мифов»: Борис Титов ответил Алексею Кудрину через Forbes


Бизнес-омбудсмен Борис Титов по пунктам разобрал публикацию Алексея Кудрина, в которой экс-министр финансов, не называя имен, раскритиковал идеи конкурирующей экономической программы

 

Как Россия будет жить после президентских выборов 2018 года и какие реформы нужны, чтобы вывести экономику на траекторию устойчивого роста? Над этим в правительстве и околоправительственных кругах сейчас работает несколько команд экспертов. Финальную оценку их предложений должен дать Владимир Путин.

Одну из экспертных групп возглавляет экс-министр финансов Алексей Кудрин, председатель совета Центра стратегических разработок. Вчера Кудрин выступил со статьей «Пять опасных мифов», в которой описал главные экономические «заблуждения» своих оппонентов, опора на которые нанесет непоправимый вред российской экономике.

Борис Титов, бизнес-омбудсмен, председатель Столыпинского клуба и один из активных критиков Кудрина, принял тезисы экс-министра на свой счет.

Свои аргументы Титов изложил в статье, которую Forbes публикует ниже.

Рыжая морда  — наша: тезисы Столыпинского Клуба, но вот только «лев» абсолютно не прав. Мы куриц не воруем, а предлагаем их выращивать — для всех.  И в наших предложениях  мы уверены, и готовы доказывать свою правоту в любом формате. Но проблема, в том что от прямой дискуссии Кудрин уклоняется и все время «выстреливает» из укрытия , то в «Вопросах Экономики», то в «Коммерсанте».  Мы зовем на очный бой, но если нет, давайте так. Готовы и заочно.

Кудрин предостерегает публику от неких ложных пророков, которые сулят всем «быстрое и окончательное решение проблемы». Дело в том, что идеологически наш спор – не что иное как дискуссия о том, возможен ли в России рост, основанный на чем-то еще, помимо экспорта подземных сокровищ. Мы не пророки, но мы и правда считаем, что проблемы роста российской экономики имеют достаточно быстрое решение. Но это решение — совсем не простое, это целый набор просчитанных, системных мер , которые правительство должно реализовать в рамках новой проактивной политики сначала по восстановлению, а потом и наращиванию экономического  роста. Увы, за всеми выкладками Алексея Леонидовича читается тезис, не высказываемый напрямую: в современной России такой рост невозможен. Где-нибудь когда-нибудь, когда создадутся условия — сами собой улучшатся те самые «институты» — может быть. А сейчас все равно все украдут или выведут за границу. Так что не сейчас и не здесь. Это позиция пропассивная. Но наша позиция – другая.

Коллеги, к сожалению, просто не очень умеют эффективно управлять экономическими инструментами: по-видимому, здесь важен наш – предпринимательский бизнес опыт. Поэтому остается ходить вокруг кругами, читать мантры и теоретизировать про таргетирование инфляции и барьеры, сдерживающие в России рост. А терять время,  и мы это доказываем расчетами, значит — обречь страну на отставание и прозябание в третьем-четвертом эшелоне мировой экономики. 

Итак, «миф» номер один. Об инфляции. Вот таким наш подход видится Кудрину: «Инфляция в нашей стране носит преимущественно немонетарный характер, следовательно, ее бессмысленно регулировать мерами денежной политики, и Банк России должен отказаться от её таргетирования».

В действительности, мы не считаем, что надо отказаться от таргетирования инфляции, и надо продолжать с ней бороться, в том числе и мерами денежной политики. Но вот фетиш низкой инфляции при отсутствии экономического роста (и его перспектив) – это путь в тупик. Инфляция – это все лишь температура при болезни, а экономический застой – это сама болезнь. Температуру нужно стараться сбить, но без лечения  организм не выздоровеет. У мертвого тела нет температуры, у стоячей экономики – нет инфляции.

Поэтому мы предлагаем ЦБ таргетировать, как во многих других странах, не только рост цен, но и рост экономики. У нас действительно инфляция зависит не от денежного спроса, у нас — дефляция по «demand pull inflation». Наша инфляция — «cost push» («инфляция издержек») зависит от роста процентных ставок по кредитам, тарифов естественных монополий, но прежде всего — от роста цен на импорт,  происходящим от  падения курса рубля, то есть, в конечном итоге, напрямую от снижения цен на нефть.

Кстати, поэтому и недавний рекордно низкий уровень в 4% достигнут не политикой ЦБ , а в большей степени повышением цены на нефть, за что мы должны благодарить не Набиуллину, а Путина и Новака , которые смогли добиться соглашения по сдерживанию добычи с ОПЕК.

И бороться с такой инфляцией надо не жестким сдерживанием денежного спроса, а уходом от наркотической зависимости от нефти, диверсификацией, заменой нефти новыми современными производствами. Главный способ борьбы с нашей инфляцией – экономический рост, и это доказал опыт успешных стран, который, мы приводим в нашей «Стратегии Роста».

Тут за кадром, кстати, остался один очень любопытный посыл Кудрина. В предыдущей статье в журнале «Вопросы экономики» он заявил, что бесконтрольный рост тарифов если чем и сдерживается, так это высокими ставками ЦБ. Логика такова: если смягчить денежную политику, то начнется рост экономики, вырастет спрос на услуги естественных монополий со стороны потребителей, а следом, и тарифы снова вырастут, потому что монополисты непременно это пролоббируют. Чувствуете, с какой точки зрения формируется такая логика? Мол, не надо ограничивать тарифы – ведь все равно «пролоббируют» с такой же неумолимостью, как наступает лето или зима. А надо задушить спрос – и у лоббистов не будет повода лоббировать по принципу «не нужно рожать детей, чтобы не выросли цены на детское питание».  Знаете, это уже просто явно нездоровая логика. Уж извините…  

Наш «миф» номер два. «Экономический рост сдерживается недостаточностью денег, следовательно, его можно подтолкнуть с помощью расширения денежного предложения».

Сегодня краткосрочное кредитование доминирует из-за неопределенности экономических условий, высокой инфляции, плохого инвестиционного климата и недостаточного развития институтов, «наш относительно низкий уровень монетизации является не причиной слабости финансовой системы, а ее следствием», — такими словами Кудрин завершает свою контр-аргументацию.

Спасибо за поддержку, Алексей Леонидович, все совершенно верно: мы считаем точно так же. Финансовая и в целом экономическая система — у нас слабая. А что же надо сделать, чтобы систему усилить? Что же надо сделать, чтобы она обрела способность сама «генерировать ресурсы»?

Надо дать толчок – нужна активная политика по поддержке роста, которая включала бы в себя не только экономические (налоговые, тарифные, институциональные решения), но и финансовые меры. Да, монетизация – это следствие, но, меняя финансовую систему, надо влить в нее дополнительную кровь, без который новый механизм не заведется. Вот о чем мы говорим, а не о том, что старым неэффективным институтам дать денег, чтобы они хоть как-то продлили прозябание. Мы четко даем пути «связанной» финансовой поддержки, которые дают максимальные гарантии целевого их использования, мы в реальном бизнесе знаем, как управлять инвестициями, и с госуправленцами можем поделится опытом.

А вот теория Кудрина о том, что в экономиках, достигших предела «потенциального промышленного  выпуска», денежные инвестиции не приведут к росту ВВП, а только вызовут рост инфляции, — не про нас. У нас в экономике еще огромное количество «инвестиционных ниш». Мы делаем этот вывод, глубоко проанализировав нашу экономику, исходя из нашего предпринимательского опыта, и в отраслевом и в региональном разрезе наш предел еще далеко не достигнут. Нам еще расти и расти, но для этого действительно нужны не только честный профессиональный суд и правильная административное регулирование, но и низкая финансовая нагрузка на бизнес – налоги, тарифы. Без доступного долгосрочного кредита по конкурентным ставкам, только за счет собственных средств, быстро и долго расти невозможно.

Тема номер три. «Экономический рост можно разогнать, задействовав имеющиеся в стране значительные незагруженные производственные мощности с помощью смягчения денежно-кредитной политики — снижения процентной ставки».

Миф состоит из двух частей. Первая —  это спор о том, что роста не может быть из-за отсутствия свободных производственных мощностей. Заказанное самим же Кудриным исследование ЦМАКП убедительно доказывает обратное. У нас не только есть незадействованные старые мощности, но и построенные в последнее время, некоторые из которых сегодня работают на 60-70% загрузки. Кроме того, рост может начаться с производств, имеющих короткий инвестиционный период, в их числе — выход компаний из тени, создание новых малых и средних предприятий, экономики «простых вещей», сельского хозяйства; строительство  в среднесрочной перспективе будет поддержано более сложными производствами с более длительным периодом освоения инвестиций.

И тут Алексей Леонидович приписал бизнесу, который нуждается в инвестициях, желание вкладывать в неэффективные проекты, имеющие «отрицательную реальную рентабельность», и предостерег от вливания денег в такие проекты. Да вы не путаете частный бизнес с государственными финпотоками, Алексей Леонидович?

Бизнес, который покрывает основные коммерческие риски собственными деньгами, умеет лучше других взвешивать соотношение рисков и доходности, и в заведомо убыточные проекты не вкладывается.

Вторая часть вопроса — можно ли эти проекты запустить с помощью снижения процентной ставки? Только за счет процентной ставки невозможно: нужна система мер. Но это условие необходимое: высокая ставка впрямую влияет на стоимость кредита. Вспомним 2014 год, когда ЦБ задрал ставку, и все банки даже прежние ставки по кредитам задрали до запретительных высот.

Так что ставка должна стимулировать инвестиции, а не зарабатывание на депозитах, и, конечно, соотносится с уровнем инфляции: мы предлагаем уровень «инфляция +2%». Но прошу учесть, что инфляция может быть и ниже, как успешно показали десятки стран.

Тема номер четыре. «Увеличению темпов роста может способствовать какой-либо аналог политики «количественного смягчения» — предоставления дополнительной ликвидности на льготных условиях».

Кудрин напоминает, что политика количественного смягчения «QE» работала и в США, и в ЕС, и в Японии на фоне низкой инфляции. Но здесь нужно смотреть миф «номер один». Мы уже говорили, что инфляция их типа — demand pull низкая, даже отрицательная. У нас инфляция — cost push – высокая, и она зависит от цен на нефть, и, соответственно, курса рубля.

«Все новые деньги пойдут на валютный рынок», предупреждает Кудрин. Ну конечно, в нынешних условиях субъектам экономики интереснее скупать доллары и евро вместо того, чтобы инвестировать в отечественную экономику.

Увеличение денежного предложения не приведет к росту инфляции только при одном условии, она должна быть встречена работающим предложением отечественных товаров и услуг. А это уже комплексная реформа, без нее не обойтись.

Предлагаем и кнут, и пряник: более решительные, чем сейчас, ограничения для банков в моменты экстремальной волатильности рубля, и более выгодные условия для вложения «новых денег». Заметьте, мы предлагаем не с вертолета деньги раскидывать, а вкладывать их в конкретные проекты импортозамещения, расширения инфраструктуры, внедрения новейших технологий. Да, в результате такой «губительной» политики у людей повысятся доходы, они смогут позволить себе больше приобрести. Будет рождаться новый спрос – колесо завертится.

А что предлагаете вы, Алексей Леонидович, кроме констатации того, что все безнадежно? «Все равно все разворуют, льготные деньги достанутся неэффективным монополистам», — читаем мы между строк. То есть мы должны расписаться в полной неспособности проводить активную экономическую политику?

А ведь есть уже и положительные примеры – у нас наблюдается реальный рост как раз в тех областях, где правительство вело активную стимулирующую политику:  в сельском хозяйстве, автомобилестроении, IT, оборонке.

То есть страна не способна расти? Тогда о чем и зачем мы вообще спорим? Расходимся, ребята.

Тема номер пять. О политике ЦБ в отношении валютного регулирования. «Возвращение ЦБ к активной валютной политике — вплоть до фиксации валютного курса на заниженном уровне — будет способствовать росту», — якобы говорим мы.

Кудрин по-видимому спорит с тенью.  

«Не надо мешать рублю свободно падать, если он падает», — говорит нам Кудрин. Это же здорово и естественно. А если принимать меры к ограничению его волатильности, то «в среднесрочной перспективе это приведет к кризису платежного баланса».

Но дело в том, что мы против фиксированного курса. Нас перепутали с Глазьевым или еще с кем.

Более того, считаем ошибкой ЦБ то, что он сначала перешел и слишком долго задержался и поздно вышел из политики валютного  коридора. Создал огромную «спекуляцию» для банков на валютном рынке и почву для большей волатильности курса при кризисе на нефтяном рынке.

Мы за то, чтобы курс устанавливал рынок, но государство в отдельные очень специальные моменты кризисов может вводить элементы мягкого денежного регулирования – см стратегию роста.

Когда рубль слишком сильно укрепляется и начинает сдерживать рост производства, можно становиться участником рынка и осторожно скупать иностранную валюту.

В общем, курьезное развенчание получилось, если честно. С одной стороны, искажение нашей позиции, с другой — откровенная переоценка рисков собственной страны. А на самом деле — желание ничего не менять, попытка защитить ту политику, которую проводили столько лет и не очень преуспели с сырьевой зависимостью. Попытка снять ответственность с себя — экономических властей — и возложить всю вину на суды, административные и правоохранительные органы, которые портят бизнес-климат.

Выход по существу предлагается один  — лучше не дышать, чтобы не заразиться вредными бактериями, лучше не есть, чтобы не подавиться, и лучше не двигаться, чтобы не сломать ногу.

На самом деле риски оставаться на том же месте сегодня намного выше, чем риски предлагаемых нами изменений.  Российский бизнес хочет дышать, развиваться — не там, а здесь в нашей стране. А граждане хотят нормально жить, растить детей, работать и делать карьеру дома, а не за границей.

Кто желает дышать – идемте с нами.

Источник: http://www.forbes.ru/biznes/344793-razvenchanie-mifov-boris-titov-otvetil-alekseyu-kudrinu-cherez-forbes

«Стратегия роста»: структурные и макроэкономические решения


– «Стратегия роста» – среднесрочная программа социально-экономического развития страны до 2025 года – уже была вами презентована. Что нового появилось в этом документе по сравнению с вариантом полуторагодичной давности? Когда и как предполагается представить обновленную версию программы?

– Мы представили «Стратегию роста» в конце февраля и передали ее президенту и в правительство. Строго говоря, наша программа рассчитана до 2035 года, она поделена на три этапа. Концепция, которую мы представляли в конце 2015 года, – это были различные мысли и наработки, сейчас же это комплексная стратегия, которая позволит стране выйти на темпы роста экономики в 4–5% уже в ближайшие годы. А до 2030 года при ее реализации мы смогли бы достичь устойчивых показателей роста лидеров мировой экономики. Если же мы откажемся идти по этому пути, сохраним инерционный сценарий, то страна останется в третьем-четвертом эшелоне экономик, и с нами просто не будут считаться. Главное отличие нашей программы от остальных – предпринимательский взгляд на нее, сформулированный макроэкономистами.

Мы провели два социологических опроса населения и бизнеса на тему «Что сдерживает развитие страны». С точки зрения населения, это коррупция, административный гнет и несовершенство судебной системы. То есть речь об институциональных реформах, именно такого мнения придерживаются и наши оппоненты. Но это общий взгляд. Однако кто, как не сам бизнес, знает, что сдерживает его развитие. А бизнес на первое место ставит неопределенность экономической политики, а дальше все вопросы, связанные с издержками и снижением спроса, – экономические факторы.

 – Коррупция бизнес не беспокоит?

– Этот фактор на 9‑м месте в списке проблем. Бизнес всегда все взвешивает на весах – риски и доходность, риски и возврат инвестиций. Риски у нас всегда были высокими, и в 90‑е, наверное, они были выше, чем сегодня. Но в последние годы изменились как раз экономические факторы. В кризис 2014‑го резко возросли издержки, снизился спрос. Дали крен и предпринимательские «весы» – при таких рисках стало невыгодно работать. Поэтому, на наш взгляд, в первую очередь должны меняться условия для развития экономики, нужно сосредоточиться на экономической привлекательности нашей юрисдикции.

Институциональные реформы, конечно, тоже нужны. Это судебная реформа, и реформа контрольно-надзорной деятельности, и реформа административного регулирования, и прочее. Но они придут постепенно, сразу это не решишь, а экономику надо менять сразу, сегодня.

– Если предположить, что эти внутренние проблемы решатся, программы запустятся, насколько, на ваш взгляд, достижима цель по росту экономики в условиях изоляции России? Каким вы видите место страны в мировом сообществе?

– Мы оцениваем потенциал роста российской экономики, говорим, где и от чего (без учета нефти) российская экономика может расти и насколько, какой вклад в ВВП даст каждое из этих направлений. Потенциал роста, во‑первых, в развитии деловой активности, выходе из тени малого и среднего бизнеса, росте производительности труда и в традиционных отраслях, и в тех, которые только должны быть созданы. Например, сырье в России сейчас примитивно вывозится и не перерабатывается. В инновационных секторах, в цифровой экономике у нас большой потенциал. И это не просто оцифровка данных, как говорит Кудрин (Алексей Кудрин – бывший министр финансов, председатель «Комитета гражданских инициатив», основной оппонент программы «Стратегия роста». – «Профиль»), это, по существу, новая экономическая формация, которая идет на смену рыночной.

Потенциал роста российской экономики значительно больше, чем 5%. Вопрос в существующих ограничениях. Если мы говорим о внешней среде, то, конечно, нам намного выгоднее открытая экономическая система, чем защищенная даже очень крепкими заборами. За забором все всегда начинает тлеть и портиться, как в болоте.

Отмена санкций нужна. Технологические ограничения сдерживают развитие, но это не тот фактор, из-за которого Запад может нас задушить. Мы можем развиваться и в условиях санкций, финансовых средств у нас для этого хватает. Сегодня уже достаточно быстро идет импортозамещение по многим высокотехнологическим продуктам. Для нефтедобычи, для оборонной промышленности могут быть отдельные сложности, но в целом у нас еще огромный потенциал закупки тех технологий, которые еще разрешены к поставке в Россию. Надо очень активно заниматься их трансфертом внутри страны.

 – Альтернативы вашей программы – проекты правительства и Алексея Кудрина. Чем еще они различаются?

– В отличие от других, мы предлагаем не только структурные и макроэкономические решения. Мы видим необходимость в реализации правительством промышленной политики, говорим о конкретных кластерных частно-государственных проектах, которые могли бы реализовываться в различных отраслях в разных регионах. Таких проектов может быть до 100 на первом этапе. Они позволят сдвинуть с мертвой точки определенные направления, начиная с мясного кластера в Калмыкии, ювелирного – в Костроме, фармацевтического – в Калуге, машиностроительного –  в Кургане и так далее.

Еще одно отличие в том, что мы настаиваем на активной экономической политике государства по стимулированию притока инвестиций. Государство в этом смысле должно сыграть роль первого снежка, который потом с горы будет катиться, расти и создаст огромную волну инвестиций. На один рубль государственных инвестиций может прийти 4–5 рублей частных, это практика, уже проверенная временем. Поэтому государство должно обеспечить денежно-кредитную поддержку на первом этапе, обеспечить длинные, долгосрочные и доступные кредиты, чтобы стоимость кредита свыше 10% ушла в прошлое, а сегодня она составляет под 20%.

Без денег не бывает развития. Для этого существует кредитная система, у нас она работает очень плохо, поэтому мы предлагаем государству заняться денежно-кредитными вопросами. Но чиновники просто уходят от этого, даже не рассматривают этот вопрос. Например, в апреле на Красноярском экономическом форуме ни слова об этом не было сказано, как будто этой проблемы не существует. Денег нет – это главная проблема, говорят предприниматели, не хватает ресурсов, для того чтобы развиваться. 

Здесь нужна, как мы это называем, политика смягчения в российском варианте. Весь мир прошел по этому пути – на выходе из кризиса надо не ужесточать условия, не затягивать пояса. В кризис надо, наоборот, отпускать вожжи, не давать экономике остановиться и позволить ей катиться на ее колесе. Мы видим это в низкой процентной ставке, в умеренно заниженном курсе рубля на первом этапе. Потом он будет расти, но сейчас невозможно конкурировать с импортными товарами, пока рубль высокий.

Развитие институтов господдержки, таких как Корпорация малого бизнеса, уже показало свою эффективность. Нужно еще докапитализировать Фонд развития промышленности, дать новые возможности сельскому хозяйству. Нужно стимулировать спрос, чтобы не остановилась экономика. Например, как считают наши эксперты в строительстве, если субсидировать ипотеку для нуждающихся, это может привести к удвоению рынка доступного жилья. Сейчас он практически остановился – пять миллионов квадратных метров не реализовано только в одной Москве.

Но кроме таких смягчений, нужна и новая налоговая и тарифная политика. Государство в последние годы утратило контроль над формированием тарифов, сегодня они могут различаться в десятки раз между регионами. Мы говорим о необходимости внедрения новых механизмов управления – delivery unit. Кудрин говорит (и это еще одно различие в наших программах) о масштабной фронтальной административной реформе. Да, у нас очень плохо все с точки зрения управления экономикой. Но мы считаем, что масштабная реформа не принесет результата, это очень тяжелая задача. Атаковать по всему фронту сложно, поэтому нужно выбирать самые узкие, самые не защищенные противником места и там осуществлять прорыв, создавать эффективные зоны. Delivery unit – эффективное управление развитием на базе анализа big data, прогнозирования, индикативного и директивного планирования для госкомпаний.

Чем мы еще отличаемся? Мы верим в нашу страну. Иногда такое впечатление, что сами власти не очень верят ни в народ, ни в бизнес – один ленив, второй вороват, а чиновники – коррупционеры и взяточники. Но если исходить из подобных посылов, можно вообще ничего не делать.

– В ближайшее время вы будете делать свой ежегодный доклад президенту. А были ли и каким образом реализованы тезисы прошлогоднего доклада?

– В прошлом году в докладе предлагалось 230 различных инициатив, большую часть которых нам удалось реализовать. Мы провели целый ряд обсуждений, встреч, председатель правительства создал постоянно действующую рабочую группу с участием всех министерств, в которые мы обращаемся. Но работа, особенно в этом году, затянулась. Может, кризис сказывается. Раньше мы примерно 30% задач решали, еще 30% снимались в результате обсуждений, остальные повисали. В этом году нам удалось в результате совещаний снять порядка 10% проблем, но поручений мы так и не получили. И очень многие проблемы, которые содержались в предыдущем докладе, переходят в новый.

Нам удалось изменить ситуацию по уголовному преследованию бизнеса, мы помогли 85 предпринимателям – по мерам пресечения, различным судебным решениям как-то улучшили их ситуацию. Количество предпринимателей, находящихся в СИЗО, наконец-то снизилось примерно на 20%, хотя они вообще не должны быть там, это прямо запрещено законом. И хотя растет количество предпринимателей, находящихся под домашним арестом, количество возбуждаемых дел впервые практически не выросло. Раньше число дел, возбуждаемых по экономическим статьям, росло на 20–25% в год, а в этом году впервые всего на 1%.

Конечно, изменения и в других областях тоже шли, но, к сожалению, одно положительное изменение, которого все сообщество добивается, вдруг нивелируется другими решениями. Вот, например, боролись за самозанятых, чтобы они были индивидуальными предпринимателями, согласовали даже цифру единого платежа, который они должны были внести. И вдруг правительство принимает решение, что самозанятые – это физические лица и им даются двухлетние каникулы по НДФЛ. А что после этих двух лет? Поэтому в качестве самозанятых в России зарегистрировалось чуть больше сотни человек. В некоторых регионах один-два буквально. А ожидали десятки тысяч минимум, если учесть, что за один только 2014 год с учета снялись полмиллиона ИП из-за непродуманных решений правительства по увеличению налоговой нагрузки. В 2015–2016-м ситуация восстанавливалась очень медленно, ведь никаких компенсирующих решений за это время принято не было.

– Ни один кандидат от Партии роста не попал в Государственную думу. Как вы отнеслись к этому поражению? Какие амбиции у партии теперь?

– Волосы на себе не рвем и считаем, что результат выборов позитивный с учетом тех целей, которые мы перед собой ставили. И амбиции у нас большие. Главная задача партии –  в создании инструмента продвижения нашей экономической программы, а не политического инструмента ради победы на выборах. Поэтому мы использовали избирательную кампанию для пропаганды наших идей. В этом смысле мы добились достаточно многого. В прошлом июле я встречался с президентом, и у нас вышла дискуссия. Он тогда говорил, что рост – это важно, но стабильность все равно важнее. В своих же последних выступлениях власти говорят, что главное – экономический рост. Это повторяют и президент, и премьер, и весь финансовый блок. И Кудрин, который говорил, что рост невозможен. Теперь он уже за рост, и, оказывается, тот уже возможен.

В этом смысле партия нам сильно помогает. Да, мы должны продвинуть своих людей в исполнительные и законодательные органы, для того чтобы отстаивать свою точку зрения. Мы уже закрепились в петербургском Заксобрании, несколько десятков человек представляют партию в других городских собраниях. Это не предел, и мы будем участвовать во всех выборах, готовимся к грядущей кампании в сентябре. Может быть, будем участвовать в ряде губернаторских выборов.

– Партия роста – это оппозиция?

– Конечно, партия, оппозиционная политике правительства, той экономической политике, которая реализуется в стране. Являемся ли мы оппозицией Путину и политической оппозицией? Мы не правые и не левые, мы, как, к примеру, Эммануэль Макрон, прагматики. Мы видим задачу в развитии рыночной экономики в стране, выстраиваем свое отношение к этому, исходя из прагматических задач, а политическая нестабильность не входит в их число. Мы считаем, что экономические реформы можно проводить только в условиях политической стабильности

«Партия роста» заявляет слишком робкие и расплывчатые требования к реформам. Авторы явно хотели сказать о важных вещах, но так, чтобы не обидеть начальств

Мы поддерживаем текущую внешнюю политику, потому что Путин прагматично укрепляется на внешней арене. Хотя это и вызывает, конечно, много конфликтов, но надо понять, что краткосрочные конфликты могут приводить к долгосрочному уважению друг друга, к пониманию силы и интересов друг друга. Поэтому в этом смысле мы «за», но, повторюсь, для этой мощной политики нужна мощная экономика.

– Вы уже заявляли, что не собираетесь выдвигать свою кандидатуру на предстоящих в 2018 году президентских выборах. А если вам сделают такое предложение «сверху», согласитесь? Если понадобится кандидатура, альтернативная главной, как это было на предыдущих выборах, человека с безупречной репутацией, прогрессивными взглядами на экономическое и политическое развитие страны?

– Никто мне не может диктовать, идти на выборы или нет, а выдвинуть меня может только партия коллективным решением. Прагматики, расчетливые люди, конечно, понимают, что при условии выдвижения действующего президента Владимира Путина кандидатом выиграть выборы – нереалистичная задача. Поэтому выдвижение кандидата от нас будет преследовать ту же цель пропаганды нашей экономической программы. Президентский забег даст возможность эту тему все больше и больше внедрять в сознание общества.

Как уполномоченный по защите прав предпринимателей я несу обязательства перед президентом, перед предпринимательским сообществом, которое поддержало меня, когда создавался этот институт. На него теперь надеются те, кто к нам обращается, рассчитывают, что мы им поможем. Поэтому это будет непростым для меня решением.

Кроме того, участие в президентской гонке – это очень серьезные финансовые затраты. Будем решать, сможем ли мы их себе позволить.

Источник: http://www.profile.ru/politika/item/117423-nikto-ne-mozhet-mne-diktovat-idti-na-vybory-ili-net 

Передышка от контроля


Бизнес-омбудсмен предлагает установить трехлетние надзорные каникулы для всех новых предприятий

ВДень предпринимателя, 26 мая, бизнес-омбудсмен Борис Титов представит свой ежегодный доклад о проблемах в сфере защиты прав предпринимателей. Что сейчас волнует деловое сообщество, он рассказал "Российской газете". Борис Юрьевич, что показал этот год? Какие проблемы усугубились, а какие удалось решить?

БОРИС ТИТОВ: Доклад Уполномоченного стал более обширным. Если год назад мы обращали внимание власти на 231 проблему бизнеса, то сейчас их уже 269. Многие проблемы удалось разрешить, какие-то в процессе. Если за год проблема не сдвинулась с места, мы вносим ее в доклад заново.

Успехов, на самом деле, немало. К примеру, наши предложения учтены в постановлении Пленума Верховного суда РФ, которое уточнило порядок избрания и продления меры пресечения "содержание под стражей " . Это сократило число предпринимателей, находящихся в СИЗО. Повышены пороги ущерба по делам экономической направленности. Если раньше, к примеру, уголовное преследование за неуплату налогов начиналось при недоимке более двух миллионов рублей, то теперь порог недоимки поднят до пяти за три года. Усилена ответственность за необоснованное возбуждение уголовных дел, упрощено прекращение уголовного преследования при условии возмещения ущерба.

Значимые изменения в законодательстве связаны с регулированием антимонопольной деятельности. Исключена уголовная ответственность за злоупотребление доминирующим положением. По картелям порог дохода и ущерба в крупном и особо крупном размере увеличен в 10 раз. Есть и другие очень важные изменения, которые избавят малый и средний бизнес от избыточного антимонопольного контроля.

Есть заметные подвижки в обеспечении участия малого бизнеса в госконтрактах. Усилена ответственность для чиновников, задерживающих оплату. В дальнейшем мы рассчитываем на отказ от уголовной и административной ответственности за неуплату налогов и зарплат для предпринимателей, которым задолжало государство.

Удалось немного ослабить административное бремя для бизнеса. В КоАП появилась норма о предупреждении в качестве первого наказания для малого бизнеса. Поддержано наше предложение о запрете внеплановых проверок по анонимным обращениям. Кроме того, правительство поддержало наши предложения ввести административную ответственность за невнесение информации о проверке в Единый реестр проверок.

Вы говорите, что административное бремя удалось немного ослабить. Основной груз продолжает лежать на плечах бизнеса?

 БОРИС ТИТОВ: Продолжает. Несмотря на масштабную реформу контрольно-надзорной деятельности, ликвидировать избыточные, устаревшие и дублирующиеся требования так и не удалось. Сегодня в России действует более двух миллионов обязательных требований.

По оценкам НИУ ВШЭ, издержки государства на контрольные мероприятия составляют 1,5 процента ВВП, нагрузка на бизнес от соблюдения избыточных требований - 6 процентов ВВП. Взять хоть один пример: только лишь подготовка Проекта нормативов образования отходов и лимитов на их размещение (в среднем около 1000 страниц) обходится бизнесу более чем в 40 миллиардов рублей в год.

Минэкономразвития рапортует о снижении числа проверок, бизнес это почувствовал?

БОРИС ТИТОВ: Более половины предпринимателей отметили увеличение административной нагрузки, и только пять процентов - ее уменьшение. По нашим данным, число проверок за год доходит до 10 млн (при объявленном минэкономразвития показателе в 2 млн). Просто министерство лукавит: не считает рейды, контрольные закупки и т.д. По нашим расчетам, более трети дел об административных правонарушениях Роспотребнадзора и более половины таких дел Ростехнадзора возбуждены вообще без проведения проверок.

Считаю, что в Единый реестр проверок должны заноситься все виды проверок, вне зависимости от их формального названия.

Кроме того, система контроля по-прежнему нацелена на наказание, а не на предупреждение и предотвращение вреда. Каждый второй предприниматель считает, что наказания ужесточились. Неужели совсем ничего хорошего нет?

БОРИС ТИТОВ: Почему же, доказал свою эффективность режим "надзорных каникул" для малого бизнеса. Правда, и тут есть ложка дегтя. Мораторий затрагивает слишком мало видов проверок. Кроме того, можно легко обойти его требования: в ряде регионов снижение числа плановых проверок сопровождается значительным ростом числа внеплановых проверок и административных расследований. Чтобы нивелировать эти риски, нужно расширить режим "надзорных каникул" на все виды контроля и надзора, распространить его на средний бизнес и еще на три года. Мы также предлагаем установить трехлетние надзорные каникулы для всех новых предприятий.

Досчитали до пяти Один из насущных вопросов для бизнеса - потеря средств на счетах при банкротстве банков.

Есть предложения?

БОРИС ТИТОВ: Мы предлагаем внести поправки в законы о банковской деятельности и о ЦБ РФ, которые ужесточали бы ответственность банков и регулятора за ненадлежащее осуществление операций, особенно в период работы временной администрации. Также мы собираемся внести в Госдуму законопроект, распространяющий систему страхования вкладов на средства малого и микро-бизнеса (в пределах пяти миллионов рублей). Кроме того, мы предлагаем, чтобы при банкротстве требования Агентства по страхованию вкладов удовлетворялись не в преимущественном порядке, а совместно с требованиями иных юридических лиц.

Иначе бизнесу как кредитору третьей очереди фактически ничего не остается.

Лицензии у банков сейчас отзывают довольно часто. В чем причина, на ваш взгляд?

БОРИС ТИТОВ: Количество банков в России сократилось с 897 на 1 января 2013 года до 575 на 1 января 2017 года, что гораздо ниже среднемировых показателей. При этом сокращение числа банков стимулируется избыточно жесткими регулятивными требованиями, нарушениями процедур и нестабильностью правил банковского надзора. Необходимо значительно повысить качество надзора со стороны ЦБ РФ, обеспечить прозрачность мониторинга кредитных организаций.

Еще одна проблема - растущая сверхконцентрация ресурсов банковского сектора. В 2016 году прибыль топ-5 банков составила 82 процента от совокупного финансового результата отрасли, что ставит под угрозу устойчивость всей остальной банковской системы.

Какими проблемами грозит банковская сверхконцентрация?

БОРИС ТИТОВ: Доступность финансовых услуг для МСБ в регионах с неразвитой банковской инфраструктурой падает. Чтобы ее повысить, мы предлагаем минсвязи совместно с Банком России и кредитными организациями реализовать пилотный проект по проведению удаленной идентификации банковских клиентов, предусматривающей использование биометрических персональных данных.

А как дела с кредитами для малого и среднего бизнеса?

БОРИС ТИТОВ: В 2016 году доступность кредитных средств для МСП продолжила снижаться.

Кредитный портфель МСП сократился с 4,9 триллиона рублей по состоянию на 1 января 2016 года до 4,5 триллиона на 1 января 2017 года (-8,5 процента). Доля просроченной задолженности возросла с 13,6 до 14,2 процента. Кредитный портфель индивидуальных предпринимателей за год упал с 470 до 388 триллионов рублей, а доля просроченной задолженности возросла с 14,9 до 16 процентов. Доля кредитного портфеля МСП в общем объеме кредитов юридическим лицам - резидентам и индивидуальным предпринимателям упала до 15,8 процента. Еще в 2013 году показатель составлял 23 процента.

"Корпорация МСП" в 2016 году своих планов по объемам кредитования по программе 6,5 процента и по программе госгарантий не выполнила. Причины - жесткое банковское регулирование, высокая ключевая ставка, влияющая на конечную стоимость кредитов.

Что ограничивает возможности банков по кредитованию малого и среднего бизнеса?

БОРИС ТИТОВ: Высокий уровень кредитных рисков, установленный требованиями ЦБ по формированию резервов на возможные потери по ссудам МСП. Необходимо расширить перечень залогов, относящихся к I и II категориям качества, обеспечить большее соответствие требований по формированию резервов при кредитовании МСП уровню фактических рисков. Мы сильно отстаем от международных норм в развитии рынка секьюритизации таких кредитов.

Развивается, но не растет Несмотря на внимание государства к МСП, за десятилетие доля малого и среднего бизнеса в ВВП страны так и не превысила 20 - 21 процента. За 2016 год ситуация изменилась?

БОРИС ТИТОВ: Нет, в 2016 году ситуацию принципиально изменить не удалось. Причина - низкая эффективность государственной политики по развитию МСП.

Действующая система поддержки МСП через федеральные и региональные институты развития и инновационную инфраструктуру в регионах рассчитана, самое большее, на несколько десятков тысяч предприятий. Она не может подменять собой масштабную государственную политику, которая должна быть направлена на развитие миллионов субъектов МСП и затрагивать налоговую, денежно-кредитную, контрольно-надзорную сферы, а также регулирование инфраструктурных энергетических монополий.

А как же утвержденная в 2016 году Стратегия развития МСП до 2030 года?

БОРИС ТИТОВ: Она содержит целевые показатели, основанные на данных Росстата, а не ФНС России. Хотя успешно работает Реестр МСП на базе данных ФНС, который позволяет получать достоверную информацию о предприятиях. Стратегия так и осталась концептуальным документом, не интегрированным в систему принятия решений. Она не нашла своего отражения ни в бюджетной, ни в налоговой, ни в таможенно-тарифной, ни в де нежно-кредитной политике.

А программа поддержки МСП минэкономразвития?

БОРИС ТИТОВ: Она доказала свою эффективность. По расчетам минэкономразвития, при вложениях бюджета в размере 22 миллиардов рублей, доходы бюджета составляют 153 миллиарда, то есть на каждый рубль затрат мы получаем 7 рублей в виде дополнительных налоговых поступлений. При этом вклад в ВВП составляет 39 рублей на 1 рубль вложений. Однако программа работает нестабильно, так как постоянно урезается объем финансирования со стороны федерального бюджета и пересматриваются условия участия регионов, в том числе в части софинансирования.

Мы предлагаем сохранить финансирование программы в 2017 году на уровне 2015 года - 18,5 миллиарда рублей. Минфину стоит увеличить долю федерального софинансирования до 70 - 80 процентов. Это нужно сделать, потому что за последние годы был принят ряд решений, которые усугубили положение малых и средних предприятий. Это резкий рост ставок по кредитам и страховых взносов, переход на кадастровую оценку при расчете земельного налога и налога на имущество организаций.

Какова ситуация с теневой занятостью?

БОРИС ТИТОВ: В секторе МСП в 2016 году она выросла. В тени находился каждый четвертый занятый в экономике россиянин - 24,7 процента, или 17,9 миллиона человек. Проблему не смог решить принятый закон о самозанятых, регулирующий деятельность репетиторов, уборщиков, нянь и сиделок. Необходимо законодательно закрепить механизм, дающий возможность легализоваться самозанятым предпринимателям (без права найма сотрудников). Речь об их регистрации в ФНС в режиме "одного окна" через МФЦ, выдаче патента самозанятого на срок от 1 месяца до

1 года, автоматической регистрации в ПФР, ФОМС, ФСС. Самозанятые должны сохранить право работать по найму и осуществлять сразу три вида деятельности. Налоги должны быть нулевые, а единый платеж в социальные страховые фонды (ПФР, ФОМС, ФСС) - не более 10 тысяч рублей в год. Сам список видов деятельности для них нужно расширить не менее чем до 45 видов. Что приводит к росту теневой экономики?

БОРИС ТИТОВ: Избыточная фискальная нагрузка. Россия входит в группу стран с наиболее высокой налоговой нагрузкой (на 7,2 процента выше, чем в среднем по миру). Общая налоговая нагрузка включает в себя налог на прибыль, налог на фонд оплаты труда, прочие налоги. По данным исследований PWC, в России общая налоговая нагрузка в 2007 - 2016 годах снизилась с 51,4 до 47,4 процента. Зато нагрузка на ФОТ выросла на 4,3 процента и достигла 36,1 процента. В то время как в среднем по миру за этот период налоги на труд сократились с 18,2 до 16,3 процента. По налоговой нагрузке на ФОТ Россия в 2,2 раза превышает среднемировой показатель. В рамках разрабатываемой новой Налоговой политики РФ фискальная нагрузка на корпоративный сектор должна быть снижена, чтобы стимулировать инвестиционный процесс, рост экономики и доходов населения. Совокупную ставку 

В 2016-м бизнес жаловался на нестабильность налогового законодательства. Есть изменения? Титов| Нет, у бизнеса по-прежнему мало времени на адаптацию к изменениям. Мы предлагаем увеличить интервал времени, по истечении которого акты законодательства о налогах вступают в силу. Кроме того, мы предлагаем установить мораторий на введение неналоговых платежей на региональном уровне. Сейчас действует такой мораторий на федеральном уровне, однако регионы делают что хотят, пытаясь "заткнуть дыры" в своих бюджетах.

В налоговой сфере еще много нерешенных проблем. Так, при наличии налоговой недоимки у предпринимателя, как правило, аресту подлежат все счета. Это парализует его работу. Нужно внести в НК РФ изменения, фиксирующие, что приостановление операций по счетам в банке и переводов электронных денежных средств в отношении бизнеса применяется в объеме налоговой недоимки.

Отдельная проблема - ККТ. Добросовестный бизнес приветствует введение онлайн-касс. Однако с учетом новизны этих технологий бизнесу нужно время на адаптацию. Понятно, что возникают и определенные технические сложности. И главное, чего мы должны сейчас избежать - это непосильных издержек для малого бизнеса, а как результат - еще большего ухода его в тень. Мы считаем, что нужно дать хороший адаптационный период, стремиться к максимальному снижению стоимости технического оборудования, подумать о расширении категорий предпринимателей, которым предоставят компенсацию за установку новой контрольно-кассовой техники, избежать диктата производителей и навязывания ненужных услуг.

Для этого мы сейчас на федеральном уровне и в каждом регионе создали с ФНС России совместные штабы по мониторингу внедрения новой техники и оперативного решения возникающих проблем. Мы собираем статистику о динамике внедрения новых касс, возникающих проблемах, необходимости технического улучшения системы и обсуждаем все это вместе с ФНС. Такой формат, надеюсь, снизит накал страстей. Как мне кажется, находим шаг за шагом компромисс с ФНС по этим вопросам.

Как часто бизнес сталкивается с необоснованным увеличением кадастровой стоимости земли и ростом налогов?

Титов| Заказчиками кадастровой оценки выступают региональные или местные власти. Зачастую перед исполнителем стоит задача провести оценку, исходя из фискальных интересов заказчика по пополнению бюджета. В результате предприниматели вынуждены каждый раз обращаться в комиссии по оспариванию и в суды, терять время и деньги, часто бизнес пропадает.

При этом, по данным Росреестра, удовлетворяются две трети заявлений по оспариванию. В судах кадастровая стоимость объектов снижается в среднем на 77 процентов от начальной оценки, на комиссиях - на 40. К сожалению, оспаривание кадастровой стоимости в суде и даже получение вступившего в законную силу решения не решают проблему. Налоги пересчитываются не с даты принятия решения комиссией или судом, а с подачи заявления.

Нужно, чтобы эти решения учитывались при определении налоговой базы, начиная с налогового периода, в котором внесены изменения в кадастровую стоимость земли или объекта недвижимости. Кроме того, нужно установить административную ответственность оценщика и заказчика за умышленное завышение кадастровой стоимости. Если действия заказчика привели к переплате налоговых платежей в пределах трех финансовых лет подряд на сумму более чем два миллиона рублей, ответственность должна быть уголовной. Также необходимо законодательно ограничить увеличение суммы налоговых платежей, рассчитываемых от кадастровой стоимости, не более чем на 20 процентов от действующей ставки налогообложения по отношению к предыдущему налоговому периоду.

В России выявлено 40 самозанятых


Первая попытка властей легализовать самозанятых граждан пока терпит неудачу. По данным Федеральной налоговой службы (ФНС), полученным “Ъ” от бизнес-омбудсмена Бориса Титова, за первые три месяца действия нормы о двухлетних налоговых каникулах для репетиторов, нянь и домработниц подано лишь 40 уведомлений для получения ими статуса самозанятых. Не пользуется большой популярностью и ранее введенная альтернатива — патентная система налогообложения. В Москве в 2016 году было приобретено лишь 1,6 тыс. патентов на оказание этих видов услуг. По оценкам экспертов, 99% «домашних помощников» все еще трудятся в неформальном секторе.

По данным ФНС, полученным бизнес-омбудсменом Борисом Титовым (письмо есть у “Ъ”), за первые три месяца действия нормы Налогового кодекса об уведомительном порядке получения статуса самозанятых этой возможностью в РФ воспользовалось лишь 40 человек. На учет в налоговых органах за первый квартал 2017 года было поставлено 27 граждан РФ и 13 иностранцев. Более всего обращений зафиксировано в Белгородской области (пять уведомлений на услуги по уборке, четыре — на репетиторство). В Москве с населением в 12 млн человек подано два уведомления на услуги уборки и по одному — на репетиторство и услуги няни.

Напомним, с 2017 года в России введены двухлетние налоговые каникулы для самозанятых граждан, которые заявят о себе в налоговые органы. С подачи Минфина эта норма была распространена лишь на три категории — сиделок и нянь, репетиторов, домработниц. Власти обещали, что это станет лишь первым шагом на пути легализации сектора услуг физических лиц — по оценкам экспертов, в сером и черном секторе сейчас трудятся от 15 млн до 22 млн человек.
Отметим, что институт самозанятых рассматривался как альтернатива более сложной патентной системе налогообложения, пользоваться которой можно, лишь зарегистрировавшись в качестве индивидуального предпринимателя. Однако, судя по данным, полученным “Ъ” от департамента экономической политики Москвы, несмотря на общий рост числа патентов, прорыва в деле легализации нет и здесь. Стоимость патента для нянь, уборщиц и репетиров в столице составляет 19,8 тыс. руб. в год, кроме того, работающий должен оплачивать страховые взносы (минимум 27,99 тыс. руб. в 2017 году). В Москве в прошлом году было куплено лишь 1,3 тыс. патентов на услуги по репетиторству, 211 патентов на услуги нянь и сиделок, 79 патентов на услуги по уборке жилых помещений, сообщили “Ъ”.
 
В ФНС не берутся оценивать эффективность нормы о самозанятых. Как заявили “Ъ” в службе, оценка активности граждан по постановке на учет в качестве самозанятых не относится к компетенции ФНС. У службы нет исчерпывающих данных о возможном общем количестве репетиторов, домработниц, сиделок в стране, которые потенциально могли бы быть легализованы.

Борис Титов, продвигающий свой вариант легализации, заявил “Ъ”, что «внедрение этого института на сегодняшний день фактически провалилось». По его словам, закон в том виде, в котором он был принят, не решает главной задачи — не способствует массовому выходу миллионов самозанятых из тени: «Под его действие попадают всего три профессии — в нашем варианте их было 45» (см. “Ъ” от 8 августа 2015 года). Борис Титов обещает настаивать на своих предложениях, суть которых — регистрация самозанятых в «одном окне» в качестве ИП без образования юрлица и с единым платежом от 10 тыс. до 20 тыс. руб. в год.

Гендиректор компании «Помогатель» (на ее сайте зарегистрировано более 500 тыс. нянь, домработниц, сиделок и репетиторов) Михаил Сорокин отмечает, что сейчас у этих категорий граждан нет никаких стимулов идти в налоговую инспекцию — тем более что потребители услуг не требуют предоставления каких-либо бумаг из ФНС. По его мнению, пока единственный стимул к декларированию такой занятости — это случаи выезда нянь с семьей и ребенком за границу (договор с няней может потребоваться при оформлении виз на сопровождающих помощников). Михаил Сорокин отмечает, что причина низкой активности граждан еще и в информационном вакууме и отсутствии разъяснений со стороны налоговых органов. По его словам, интерес к оформлению наблюдается у возрастных нянь и сиделок, работающих полный рабочий день, которым необходим трудовой стаж для получения пенсии. По его данным, в этой сфере 99% работников трудятся без оформления бумаг.

Напомним, что статус самозанятых пока законодательно не определен. Минюст в докладе, подготовленном по поручению Владимира Путина (см. “Ъ” от 7 марта 2017 года), определил самозанятых как граждан, самостоятельно и систематически зарабатывающих на оказании услуг и выполнении работ для физических лиц. Такой гражданин не должен быть зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя и не может иметь наемных работников. Войдут ли эти формулировки в закон, пока неясно. Минфин же настаивает, что вопросы налогообложения самозанятых после 2018 года можно будет решать только после точного определения их статуса.

Дарья Николаева, Татьяна Гришина

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/3299994

Предпринимателей стали чаще отправлять под домашний арест вместо СИЗО


Число фигурантов экономических дел, находящихся под домашним арестом, выросло в полтора раза за полгода. Предпринимателей, находящихся под следствием, стали реже помещать в СИЗО.

Читать далее

Борис Титов: помогите бизнесу, и он поможет стране


4481918Как преодолеть застой в экономике и сделать так, чтобы государство поверило в созидательные силы частного бизнеса? Об этом корреспондент ТАСС поговорил с уполномоченным при президенте РФ по защите прав предпринимателей Борисом Титовым на полях Ялтинского международного экономического форума.

Читать далее

Теневая экономика — новый вызов государству


Уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей Борис Титов — о том, как сделать малый бизнес легальным.

Российские чиновники и ученые бьют тревогу. В России ударными темпами растет неформальная занятость, или, иными словами, теневой сектор экономики. По данным Росстата, там задействован почти каждый четвертый трудоспособный россиянин — 15,4 млн человек. Подсчеты РАНХиГС еще более пессимистичны: в тени работают 30 млн — более 40%. Это уже ближе к оценке Всемирного банка, который считает, что в  России в тени находится до 50% экономики. При этом все единодушны, что теневая экономика растет последние годы. Росстат считает, что она выросла на треть за последние шесть лет. 

Читать далее

Под колёса следствия: фигурантов дел в сфере бизнеса арестовывают до суда вопреки запрету


Российские суды по-прежнему отправляют в СИЗО людей, обвиняемых в экономических преступлениях. В результате предприниматели содержатся под стражей в течение всего периода следствия, ещё до вынесения приговора. Подобная практика — прямое нарушение постановления Пленума Верховного суда. На одно из таких дел обратил внимание уполномоченный при президенте РФ по правам предпринимателей Борис Титов. Как выяснилось, девять человек сидят в СИЗО «Матросская тишина» уже более полугода, пока следствие изучает обстоятельства их дела. По версии правоохранительных органов, обвиняемые, будучи сотрудниками автосалона, в составе организованной группы обманывали своих клиентов. Связавшись с бизнес-омбудсменом Титовым и адвокатами фигурантов дела о мошенничестве, RT попытался выяснить, почему в стране с таким трудом проходит объявленная ещё восемь лет назад либерализация уголовного законодательства.

Читать далее

Бизнес подготовил новую книгу жалоб


Бизнес-омбудсмен Борис Титов в конце мая представит четвертый ежегодный доклад о проблемах предпринимателей. Раздел нынешнего доклада "Книга жалоб и предложений-2016" еще более критичен, чем в прошлые годы: количество описанных системных проблем бизнеса в нем выросло с 231 до 269. Предприниматели считают, что декларируемая властями поддержка предпринимателей так и не избавила их от главных трудностей — кредиты не стали доступными, отчетность растет, предел фискальной нагрузки не отрегулирован.

Читать далее

Все наши победы

 

banner_218x188_2_15