call-1


+7 (495) 649-18-23
Уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей

Публикации

Как бизнесменов будут спасать от тюрьмы: акции, амнистии, апелляции


Уполномоченный по правам предпринимателей: «Мы просим 10 апреля всех заключенных, попавших за решетку по экономическим статьям, подать ходатайство об изменении меры пресечения».

В ближайшие дни суд приступит к рассмотрению дела российского предпринимателя и ученого Глеба Фетисова. «Мы считаем его невиновным, и судить его — это очень странная история» — с этих слов началась наша беседа с уполномоченным по правам предпринимателей в России Борисом Титовым. И она не только о Фетисове (хоть его случай особенно выбивается из всех экономических дел последнего времени).

С тех пор как Президент РФ Владимир Путин предложил сажать силовиков на 10 лет за отъем бизнеса, мало что изменилось. Законопроект об ужесточении наказания сотрудников правоохранительных органов за незаконное преследование предпринимателей принят, но в реальности не работает. За решеткой не силовики, а сами бизнесмены. О том, почему так происходит, — наш разговор с бизнес-омбудсменом.

— Борис Юрьевич, сколько сегодня, по вашим данным, предпринимателей сидит за решеткой?

— 3700 предпринимателей сегодня находятся под судом или следствием. Но не все они за решеткой. Многие под подпиской или домашним арестом (число таких выросло на 25% в прошлом году). По поводу необоснованного избрания самой жесткой меры пресечения — помещения в СИЗО — у меня уже 35 новых обращений.

— Но ведь официально у нас в прошлом году суды отправили в СИЗО только чуть более 30 бизнесменов.

— Есть нюансы, связанные со статьями УК. Три десятка дел — это дела по статье 159.4 УК «Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности». Но сколько бизнесменов не попало под нее (в том числе по вине следствия и суда, которые не захотели квалифицировать по этой статье, несмотря на то, что человек явно занимался предпринимательской деятельностью).

Потому мы и запланировали своего рода флешмоб на 10 апреля 2017 года — просим в этот день одновременно всех заключенных, попавших за решетку по экономическим статьям, подать ходатайство об изменении меры пресечения. Так мы узнаем их реальное количество.

— И сколько их, как полагаете?

— Сложно сказать. Вот сейчас уголовному преследованию подвергается много женщин. Чаще всего они идут в составе преступной группы. Предприниматель редко когда работает один, обычно есть целая команда: бухгалтер, кассир, менеджер. И обычно все эти должности занимают женщины. Когда начинаешь разбираться, выясняется, что в принципе они ничего ужасного не делали — вели бухгалтерию, продавали товары, а потом возник какой-то конфликт (чаще — рейдерский захват), и вот все они уже за решеткой. Но какие они члены ОПГ? Мы готовим инициативу, чтобы убрать само понятие преступной группы из экономических статей.

— Какие дела против бизнесменов последних лет вызвали у вас наибольшее возмущение?

— Дело бывшего сенатора Глеба Фетисова, владельца аэропорта «Домодедово» Каменщика, строителя Сергея Полонского... Много, всех не перечислишь.

— Кстати, Полонский, который уже два года в СИЗО, пишет вам много гневных открытых писем. Обвиняет в бездействии. Не обижаетесь на него?

— Нет. Это он зря обижается. Мы провели (совершенно бесплатно!) по его делу 4 экспертизы, каждая из которых подтвердила его невиновность (все договоренности перед дольщиками должна была выполнять компания, которая купила объект, — Полонский продал именно с этим условием). Я сам всегда говорю об этом и позицию свою не меняю. Был у него в СИЗО два раза, общался по 1,5 часа. Жаль, что он этого всего не помнит. У него характер такой, что он портит отношения со всеми. Вот и судья отстранил его от участия в деле до окончания всего процесса. Это может повлиять на приговор.

— Разве характер человека может повлиять на решение судьи?!

— Мы живем не в идеальном государстве. Все имеет значение. Но согласен: если человек невиновен, он не должен сидеть в тюрьме. Однако как сейчас в России: правоохранители и суды берегут честь мундира. И есть в целом негативное отношение общества к бизнесу, так что силовики, по сути, выполняют «общественный заказ».

— Каким будет, по вашим прогнозам, приговор Полонскому?

— Там куча интересов сошлась... Но, думаю, ему не дадут много, потому что сами понимают — не за что. Дадут по отсиженному.

Есть главная проблема: судья, который заключал под стражу и потом продлевал и продлевал этот срок, не должен рассматривать в итоге само дело по существу. Потому что, если он признает человека невиновным, он автоматически признает незаконными все свои действия по его аресту, а этого никто из судей не сделает. Пример — дело предпринимателя Осипенко. Он 6,5 года провел в СИЗО, и в итоге его судила та же судья, что продлевала меру пресечения. Разумеется, она приговорила его к реальному лишению свободы (дала 9 лет). Зачем вообще годами держать человека в изоляторе? В Германии подозреваемые в преступлениях предприниматели в среднем проводят в СИЗО 3–4 месяца. У нас же даже тяжелобольные бизнесмены не могут порой надеяться на смягчение меры пресечения. Вот еще пример: в Ростове есть предприниматель Чабанов, которому мы не помогаем по уголовному делу (там все неоднозначно), но у него рак 4-й степени, и бесчеловечно держать его в СИЗО.

И при всем этом многие предприниматели за решеткой следователя не видят по полгода и больше (в среднем по 7–8 месяцев). Мы предлагаем внести изменения в законодательство: если никаких следственных действий не проводят в течение месяца — выпускать человека.

Мы одобряем также инициативу Верховного суда РФ о создании окружных апелляционных судов, чтобы дело пересматривали в другом регионе и совершенно другие судьи.

— Возвращаясь к конкретным громким историям. Что с делом Фетисова? На днях его рассмотрит суд.

— Я, честно говоря, поражен, что его дело дошло до суда. Есть решение независимого центра экспертиз «Бизнес против коррупции», есть выводы других экспертов. Все считают его невиновным. Нет ни одного потерпевшего. Более того, он даже выплатил ущерб, который был причинен не по его вине. И все равно его после этого еще какое-то время держали в СИЗО. Но мы думали, что все закончилось. А тут — суд, чего мы правда не ожидали... Мы направляли обращение в прокуратуру, чтобы та не поддерживала обвинение. Но она, увы, поддержала.

— Вы будете участвовать в судебном разбирательстве?

— Да. Я лично готов выступить в суде. Но услышит ли нас Фемида? Нам обычно отвечают: следствие и суд имеют свою точку зрения, и мы, дескать, с ними по-разному юридически понимаем происходящее.

— Многие заключенные-бизнесмены, в невиновности которых вы уверены, говорят, что на ваши обращения нет никакой реакции со стороны властей. Какой вы видите выход?

— Развивать экономику. Сегодня есть глобальная проблема: высокие риски для предпринимателя и низкая доходность. Спрос упал, тарифы выросли. Новый бизнес раньше окупался полностью за 5–7 лет, сейчас — за 10–15 лет.

— Не поняла, в чем выход. Ведь на всем этом фоне предприниматели читают новости о регулярных посадках их коллег, что явно подрывает их желание вести в России дела.

— Если бизнес-сообщество будет сильным, то правоохранительным органам будет сложнее так себя вести, сложнее будет давить. Ну а вообще, согласно соцопросам бизнесмены считают, что главная проблема сегодня — доступ к финансированию. А коррупция идет уже потом. Но все это не значит, что нужно прекращать борьбу за каждого предпринимателя, оказавшегося под незаконным уголовным преследованием.

— Борис Юрьевич, будет ли в этом году амнистия и подпадут ли под нее предприниматели?

— Мы на это очень надеемся. Есть отличный повод — 100 лет Октябрьской революции.

— Но ведь была уже экономическая амнистия три года назад. Ее результаты оказались, увы, не такими, как все ожидали.

— Это правда. Всего амнистировали тогда 2466 человек. Причем из них непосредственно из колоний было освобождено лишь 436, из СИЗО — 69. Но благодаря ей в общей сложности было возмещено убытков на 5,5 миллиарда рублей (под амнистию подпадали только те, кто погасил ущерб).

В прошлом году было возбуждено 220 тысяч уголовных дел по экономическим статьям. Было бы хорошо, если бы все они попали под амнистию.

Ева Меркачева 

Борис Титов: из экономической воронки надо выплывать, а мы пытаемся держаться


Позиции Минэкономики и главы Центра стратегических разработок Алексея Кудрина сблизились с взглядами Столыпинского клуба — этот и другие тезисы Илья Копелевич обсудил с бизнес-омбудсменом.

Экономические оппоненты находят общий язык. Позиции Минэкономики и главы Центра стратегических разработок Алексея Кудрина сблизились с взглядами Столыпинского клуба. Речь, например, идет о мнении по поводу «гаражной экономики» и точках роста. Однако оппоненты по-прежнему имеют противоположные точки зрения на финансирование экономики за счет эмиссии. Об этом в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал бизнес-омбудсмен Борис Титов.

Борис Юрьевич, май — это месяц, когда мы увидим окончательную программу от правительства, над ней работает Минэкономики. К маю уже Центр стратегических разработок представит полную законченную программу по всем разделам. Вы ее представили сейчас. Давайте все-таки для начала сформулируем главный месседж, который отличает нынешнюю программу Столыпинского клуба от кудринской и теперь уже орешкинской программ.
Борис Титов: Нет, давайте не будем делать объединение между орешкинской и кудринской программами, потому что, во-первых, мы пока еще до конца не знаем, но все-таки ни той, ни другой пока нет. У нас — есть. И главное отличие от того, что мы, наверное, подразумеваем в программе Кудрина — это то, что мы за активную экономическую политику государства по стимулированию роста экономики. Первое, что мы говорим: нельзя стоять. Если мы останемся на этих темпах роста, а Кудрин говорит о том, что мы только через четыре года можем выйти на темпы роста выше мировых, то к этому времени мы уже будем в третьем эшелоне мировой экономики. Нас обойдет по ВВП на душу населения по паритету покупательной способности уже и Турция. То есть мы считаем, что сегодня главная задача экономической политики — это рост, а не стабильность. Кстати, в этом смысле мы уже преуспели. То есть, если полгода назад премьер-министр, президент, выходя на большие трибуны, всегда говорили: главная задача — это стабильность, сегодня все в один голос говорят о росте. Поэтому наша программа уже действует.
Цитата из Орешкина. Буквально на днях мы с ним делали интервью именно в Сочи. То, что он мог озвучить из собственных планов Минэкономразвития: цифра 2% к 2020 году и затем, возможно, 3%. Это, кстати, совпадает с последними ориентирами Кудрина. Вы говорите о росте к 2020 году — 4-5%. И дальше цитата Орешкина: «Для нас главное не в течение какого-то количества ближайших лет показать высокую цифру», он говорит, искусственно это можно создать, но создать условия для устойчивого, долговременного роста, действуя исключительно институционально, не нарушая никакие конструкции системы, в том числе и макроэкономические.
Борис Титов: Устойчивый рост в третьем эшелоне мировой экономики, на уровне потребления таких стран, как Сербия, Турция, то есть мы где-то там по уровню жизни населения в стране. При этом мы говорим о том, что это не искусственный рост, который мы предлагаем — это вполне системный, обоснованный экономический рост. Поэтому кроме роста, мы говорим еще о том, как надо расти. Мы говорим о том, что нужно применить два главных направления — микроэкономика и макроэкономика. Микроэкономика — надо понять, есть ли вообще у России потенциал роста. Понять, в каких секторах, в каких отраслях, в каких регионах мы можем заменить те доходы, которые получали от нефти, за счет других бизнесов, других проектов, других экономических активностей. Мы провели этот анализ в нашей программе, мы знаем, что у нас есть этот потенциал. Кстати, доказательства — это 2008-2009 годы, когда мы буквально компенсировали падение 2008 года в 2009-м, а в 2010-м на низких ценах на нефть показали рост 10% ВВП. Совершенно системный, обоснованный рост нашей экономики.
Скорее, был восстановительный рост после 2008-2009 годов, когда было и падение на 7%.
Борис Титов: В 2009-м мы восстановили, а в 2010-м уже по отношению к 2008-му показали 10% роста. Это было больше, чем до кризиса. Вопрос в том, что они говорят: это были те мощности, которые стояли, еще были живы в советское время и поэтому они показали рост. Мы проанализировали ситуацию. Сегодня 25% мощностей в нашей стране не задействованы. Причем в основном это не старые советские мощности, это новые мощности, которые были созданы в последние годы, но сейчас работают не в полную силу — и в автомобилестроении, и в химии, и в других отраслях. Мы можем буквально за год их нарастить, мы даже дали проекты в отрасли, где может быть новый рост, который до сих пор не задействован. Второе — это макроэкономика. Для того, чтобы это произошло, нужно создать системные условия. Здесь говорим о том, что мы как правительство должны создать новую налоговую систему, которая бы стимулировала новые производства, при этом мы не за революцию в налоговой системе. Мы говорим, что до 2019 года вообще никаких изменений.
Это уже ясно, до 2019 года их не будет.
Борис Титов: Только льготирование. Сегодня надо принять решение о том, что мы так же, как в территориях опережающего развития, так же, как в Крыму или в Калининграде должны дать стимулы экономические для новых производств, тех, которых еще нет. Это не выбытие доходов бюджета — это только недополучение в будущем. То есть могли бы вообще ничего не получить, а так получат хотя бы что-то. Поэтому новые производства — и те, которые совсем новые, и те, которые развивающиеся старые, — должны платить чуть меньше налогов со всего нового. Вот это мы говорим — на первом этапе. На втором да, нужно структурное изменение налоговой системы, которая бы привела нас в соответствие с мировыми нормами, потому что у нас сегодня маленькие налоги на потребление и высокие на производство, а должно быть наоборот. То есть любому предпринимателю должно быть выгоднее вложиться в дальнейшие инвестиции, в развитие производства, в создание рабочих мест и менее выгодно выводить деньги из своего проекта и класть их к себе в карман.
Здесь вы вполне совпадаете, по крайней мере, с уже озвученным, по крайней мере, в интервью нам, совпадаете с Орешкиным, об этом писали на уровне утечек, но в интервью нам он вполне официально сказал, что выступает за сокращение. Орешкин не назвал цифру страховых взносов, то есть налогообложения работодателя и повышения НДС.
Борис Титов: В деталях нам очень многое, что предстоит обсудить, потому что двумя налогами — одним поднятием, другим снижением — не решить вопрос. Нужен комплексный подход к налоговой системе. Там есть еще и налог на прибыль, есть налог на имущество. Много других налогов, все должны быть сбалансированы. Но это следующий этап. Другой вопрос системный — тарифы. Сегодня мы считаем, что здесь заложены огромные резервы. Максимум на что хватает наших оппонентов, тех, кто занимаются этими вопросами, они говорят: давайте чтобы они хотя бы не росли так быстро, инфляция минус. Мы говорим: извините, резерв по электроэнергетике только за счет сетевой составляющей — 29,7%. У нас сегодня команда, которая считает тарифы по регионам отдельно, и мы видим, насколько превышает тариф себестоимость этих компаний. Вы знаете, что новые инвестиции, новые проекты инвестиционные ложатся в тарифы. Так этих, знаете, сколько инвестиционных проектов? 150 тысяч по стране. Кто их утверждает, кто их рассматривает? Их просто штампуют.
Я слышу об этой теме неоднократно, но могу совершенно точно сказать, что Федеральная сетевая компания вам скажет, приведет аргументы.
Борис Титов: Нет, сейчас этим занимается Федеральная антимонопольная служба, и мы с ними ведем очень серьезный диалог, давая свои расчеты. Поэтому еще раз. Все эти проекты ложатся в тариф, но только 30% из них реально реализуются. Понимаете, за что мы платим? Поэтому у нас есть время, мы предлагаем заморозить тарифы, по крайней мере, на два года и к 2020 году решить вопрос о новой системе тарифообразования по всем видам естественных монополий.

Между прочим, в правительстве на этот счет у вас наверняка найдутся явные или скрытые единомышленники

Борис Титов: Почему это?
Ну, почему-то вопрос-то не решается этот давно.
Борис Титов: Да, но дело в том, что именно давно он не решается. Один раз мы убедили президента заморозить тарифы. Это было на встрече бизнеса в 2013 году. Знаете, что это был самый низкий год по инфляции. Ну, потом она опять начала расти. Сейчас она снижается, но это был самый низкий год в тучное время, потому что тарифы только разгоняют инфляцию.
Я и на это приведу аргумент: тогда и спрашивали крупных потребителей, крупных бизнесменов, что эта дельта пойдет в какие-то инвестиции.
Борис Титов: Инвестиции у нас были в то время на очень приличном уровне. Это сейчас ноль, а тогда мы развивались. Конечно, не так системно, не так структурно правильно, как это могло бы быть, мы не ушли с «нефтяной иглы», тем не менее инвестиции шли. Это был один из лучших годов в развитии нашей экономики. В чем разница, допустим, между нами и Кудриным, если взять в целом? Наша программа — это взгляд бизнеса, это сочетание двух вещей. Взгляд бизнеса на том, что прежде всего надо понять, где у нас потенциал, где можно заработать, какие проекты могут работать — Кудрин этим вообще не занимается. Во втором — какие проблемы сдерживают — Кудрин говорит, что это прежде всего институциональная проблема: суды, вопросы, связанные с контрольно-надзорной деятельностью, уголовное преследование предпринимателя. Кому как не мне хорошо знать, что это огромная проблема, огромная.
Давайте взглянем все-таки немножко практически на этот вопрос. Каждый предприниматель оценивает риски и доходность, когда принимает решение об инвестициях. Риски в нашей стране как раньше были высокими, так и остаются высокими. Но эти высокие риски немножко ниже, чем даже в других странах БРИКС. В ЮАР, в Индии очень высокие риски. В Китае, когда он начинал, были очень высокие риски, правительство вмешивалось в каждый вопрос экономики. Но инвестиции шли, потому что была очень высокая доходность. Проблема нашей экономики — высокие риски, но главная проблема, что у нас резко упала доходность. Почему кризис настал не в 2014-м — конце 2014 года, а он еще начинался в 2011-м? Первые звонки были, когда у нас ВВП за один квартал упал на 4%. Потому что тарифы выросли сильно, потому что налоги по-прежнему растут до сих пор за счет кадастровой стоимости, новых налогов на малый бизнес, за счет того, что процентные ставки выросли страшно. А в кризис добавилась еще одна история: спрос упал. И в результате мы оказались невыгодными. На форуме в Сочи выступал председатель правления ВЭБ, который сказал, что если раньше к нему приносили проекты с пяти-семилетней окупаемостью, то сейчас — 10-15-летней. Почему? Это не риски, это доходность: сегодня бизнес-план считается от того, насколько экономически выгодно делать проект. Когда у тебя высокие налоги, тарифы, процентные ставки и спрос упал — невыгодно. Ни один бизнес-план меньше десяти лет уже не работает.
Считают, что это естественный процесс, что сроки окупаемости выросли для России, потому что мы уже прошли тот исторический этап, и что как раз самое главное теперь — создать предсказуемые условия для бизнеса не на несколько лет ,когда мы какую-нибудь государственную программу запустим и куда-нибудь деньги впрыснем, а именно на длительную перспективу. Вот идеология, о которой я слышу, по крайней мере как я ее понимаю, из уст Кудрина и в общем правительства.
Борис Титов: Может быть, по сравнению с 90-ми годами доходность, конечно, могла бы быть меньше, но и риски были очень высокими в 90-е годы. Доходность должна быть нормальной, среднемировой, но сегодня этой доходности нет. Сегодня большинство проектов вообще уходят в минус. Сегодня не инвестируют, потому что высокие процентные ставки. Это удивительно.
Мы же понимаем, что если инфляция будет 4% долгое время, то и ставка тоже снизится. Давайте подождем.
Борис Титов: Это абсолютно независимые вещи. Во всем мире основное часть время ставка центральных банков ниже инфляции, и это никого не волнует, кроме Кудрина. Вопрос инфляции и развития бизнеса — это разные вещи. Для бизнеса важен курс: если заниженный курс, то это чаще всего более высокая инфляция, им выгодно работать. На встрече с Медведевым, которая была на сочинском форуме, все предприниматели говорили: нельзя, чтобы курс рос. Не инфляция волнует, а курс. Возвращаясь к доходности, хочу сказать, что сегодня большинство проектов не работают, потому что у нас очень выросли издержки и непонятно, за счет чего может расти экономика. Макроэкономические условия для инвестиций невыгодны. Например, те же американцы — я не так давно вернулся из Америки, будучи там на инаугурации, разговаривал с очень многими предпринимателями — спрашивают: «Все говорят, в том числе ваше правительство, что у вас будет маленький рост. Что вы от нас хотите, если вы в свою экономику не верите?» Объясните, за счет чего будем расти. Если раньше был спрос на внутреннем рынке, который образовывался за счет того, что нефть продавали, доходы в стране повышали внутренний спрос, это была одна история, а сейчас-то за счет чего? Что вы от нас хотите, когда вы не даете нам объяснения? Вы нам говорите, что должен быть стабильный, постепенный выход. Завтра мы вообще вас не увидим, пока вы будете стабильно выходить. Мы вас вообще в качестве какого-то инвестиционного потенциала страны, которая могла бы привлекать инвестиции, не увидим. Вы будете Африкой.
Теперь самое главное, поскольку и об этом говорится уже год, главный узел противоречий между Столыпинским клубом и условно правительством и Кудриным, хотя они вроде бы лично не дружат, тем не менее во многих постулатах близки. Вы все-таки предлагаете масштабные государственные инвестиции или же кредитную эмиссию от Центрального банка на те или иные нужные проекты. Проектное финансирование, кстати, тоже очень крупными буквами сейчас написано в правительственной и кудринской программе. Все-таки вы предлагаете потратить триллион рублей за счет кредитной эмиссии. Кудрин и правительство говорят: это сломает нам всю борьбу с инфляцией. А я скажу прямо: вы хотите жить при инфляции в 4%, чтобы она была много-много лет и чтобы мы уже не беспокоились и не думали вообще, как нам закладывать в свои издержки эту инфляционную составляющую?
Борис Титов: Действительно, мы считаем, что все страны — эта дискуссия была во всех странах в кризис, жесткая финансовая политика, которая реализовывалась раньше, когда все было хорошо и был не высокий, но стабильный рост, сбалансированная экономика — все держали главное: жесткая финансовая политика, таргетирование инфляции, чтобы не было дисбаланса, не происходила дисбалансировка экономики.
Это ведь тоже не на десять лет надо посчитать, и я хочу понимать издержки, какой цифрой они будут выражаться.
Борис Титов: Издержки в меньшей степени зависят от инфляции в бизнес-плане. Важен курс, но это другой вопрос. Мы говорим о том, что все страны пришли к новой экономической политике количественного смягчения. В каждой стране это по-своему, инструменты количественного смягчения разные, но они все перешли к политике экономического стимулирования развития экономики, чтобы она не упала. Это очень простой пример.
У этих стран уже не существовало проблемы инфляции на тот момент, причем уже десятилетиями.
Борис Титов: Когда все хорошо и ничего не надо, когда начинается воронка, которая просто затягивает экономику вниз, сжаться и уже ничего не делать — это значит утонуть там, внизу. Надо плыть. Они это поняли, и все начали плыть, выгребать из этой ситуации и выгребли. Америка уже сегодня ориентируется на 3% роста, Европа официально вышла из кризиса. В Японии сложнее ситуация: 20 лет дефляции — это самая сложная ситуация, тем не менее тоже появился новый импульс для развития экономики. Мы же пытаемся в этой воронке сжаться и держаться, не грести, а держаться. И мы утонем, это точно. Теперь об инфляции: мы предлагаем сегодня очень небольшую сумму. Американцы — 787 млрд долларов, политика количественного смягчения. Европа каждый месяц тратит миллиарды долларов. Общий объем — уже больше триллиона евро.
Являясь мировыми резервными валютами, их эмиссию надо поделить на совсем другие цифры.
Борис Титов: Мы тоже якобы свободно конвертируемые.
Но не резервные.
Борис Титов: Резервный доллар. Иена пока тоже резервной не является, и юань — там другая история. Мы говорим о том, что надо тратить на экономику, но это никак не скажется на инфляции, потому что сегодня идет огромная эмиссия. Насколько я понимаю, за последние два или чуть больше года больше 8 трлн рублей эмитированы в те направления, которые не дают никакого импульса росту. Наоборот, некоторые из них просто противоречат росту. Мы поддерживали крупные банки, не дали им утонуть — хорошо. Потом поддерживали немножко меньшие банки, хотя каждый день мы слышим о банкротстве все большего и большего количества банков. АСВ дали 1,4 трлн рублей в качестве займа от Центрального банка. Мы просим полтора.
Вот видите, сколько уже дали. Ведь это были необходимые кредиты?
Борис Титов: Еще 20 млрд дали Фонду развития промышленности. Но только эти деньги пошли реально в экономику, на реальные проекты. ФРП проинвестировал чуть больше 20 проектов. Просто там правильное принятие решений, там украсть нельзя, и там целая процедура принятия решений. Там по звонку деньги не выдаются. Там в правлении сидят бизнес и государство, и они все общим голосованием принимают решение о каждом инвестиционном проекте.
Фонд развития промышленности из бюджета получил деньги, собранные из экономики путем налогов, это не эмиссионные деньги. То, что дали на санацию банков, это эмиссионные деньги, но необходимые, потому что иначе очень многие бизнесы просто постигла бы катастрофа.
Борис Титов: ФРП не сыграл роли в борьбе с катастрофами.
Это совсем разные вещи.
Борис Титов: Но это мизер.
Это бюджетные деньги.
Борис Титов: Какая разница? Источник-то один и тот же. Деньги во всем мире между центральным банком и правительством ходят постоянно, потому что во всех странах денежные власти выкупают долговые обязательства правительства. Это происходит везде. Это просто мы почему-то не видим и хотим быть святее папы римского. Кстати, центральные банки чаще всего докапитализируют институты развития, не правительство, не бюджет, а центральные банки напрямую. Так же как АСВ сейчас финансируют. Мы предлагаем эти деньги пустить по очень правильным, по-бизнесовому выстроенным схемам, чтобы они оказались в реальном секторе экономики и бизнес задышал, начал бы свои проекты. Но эти деньги не окажут влияния на инфляцию.
А вы знаете, как подкрасить эти деньги?
Борис Титов: Мы знаем, как подкрасить эти деньги, во-первых. Во-вторых, они в принципе не могут оказывать влияния на инфляцию, потому что эти деньги оказываются в реальном производстве. Во-первых, они возвратные: это кредиты под 5%, как дает ФРП. Очень мало, нам надо больше. Во-вторых, эти деньги оказываются в реальном производстве, то есть создается новая добавленная стоимость, которая компенсирует объем денежной массы, М2 к ВВП. Создается новый ВВП, который компенсирует небольшое увеличение М2. Это по науке вообще не создает инфляционного давления. Еще один момент: вы говорите, у них было возможно количественное смягчение, у нас нельзя, потому что у них инфляция...
Я не ученый, я просто привожу одно простое наблюдение. Они уже жили в условиях, когда последний раз какие-то далеко не наши цифры недавней инфляции у них были в конце 80-х, и они долгое время проводили жесткую монетарную политику, все 90-е годы. И они жили уже в условиях, когда у них инфляции практически не было. В Японии вообще дефляция давным-давно. А мы за все 25 лет к инфляции ниже 5% так ни разу и не пришли. Вот только сейчас наконец.
Борис Титов: Это кому вопрос? Кудрину вопрос. Они все говорили, что надо бороться с инфляцией, а в результате так ее и не побороли, хотя это была главная цель.
Сейчас мы вроде бы рядом.
Борис Титов: Почему этого не произошло? Потому что такая инфляция, как наша, бывает двух главных видов: инфляция издержек и инфляция спроса. У них инфляция минусовая от того, что спрос на внутреннем рынке падает. У нас спрос на внутреннем рынке, то есть инфляция спроса, тоже падает, сегодня отрицательная инфляция по спросу. Дело в том, что общая инфляция в плюсах, потому что у нас та инфляция, которой у них вообще нет, это инфляция издержек. Наша инфляция — это прежде всего инфляция повышения стоимости товара на импортные вещи. Курс упал в стране в результате политики Центрального банка, и после этого у нас резко возросли цены на внутреннем рынке, потому что импорт пересчитывается по новому курсу рубля. Поэтому ориентироваться на то, что у них низкая инфляция и они могут делать количественное смягчение, неправильно: у нас такая же инфляция, как у них, тоже отрицательная, но у нас есть свои особенности. Резкое падение курса повысило цены на импорт. Кроме этого у нас есть еще ряд вопросов: тарифы, которые по-прежнему растут и давят на инфляцию. Как минимум 40% общей стоимости инфляции — это тарифы, и это, кстати, признает Центробанк. Они на словах не признают и говорят, что любые вливания в экономику сегодня — это инфляционная вещь, хотя, как я рассказываю, если это вливание в новое производство, то оно на инфляцию вообще никак не будет давить. По факту они это признают, потому что сегодня главное для них — держать курс. Они признают, что у нас инфляция именно курсовая, не монетарная. Монетарная — это спрос, количество денег в экономике. Главное для них — все равно держать курс, и то, что сегодня происходит, это ситуация, которая, может быть, войдет в историю как один из отрицательных периодов, потому что они держат курс...
Они держат высокую ставку.
Борис Титов: Ставка — это еще один вопрос. Главное для них — держать курс, чтобы не было инфляции. Только что я объяснил, что они на словах это не признают, но на самом деле это происходит именно так. Чтобы держать курс, должен быть постоянный внешний спрос на рубль. Этот спрос приходит, главным инструментом является керри-трейд, спекулятивные в хорошем смысле краткосрочные инвестиции, которые работают на разнице ставок: низкая ставка по евро — они берут кредит в евро по низкой ставке, приходят сюда и получают большую ставку по рублям. Это нормальный бизнес, но дело в том, что для Центрального банка имеет огромное значение, чтобы не упал курс и не ушли эти керри-трейд инвестиции, держать ставку. Поэтому инфляция уже упала, а ставка по-прежнему высокая, потому что это главный таргет Центрального банка. Если они хоть на полпроцента-процент сегодня снизят ставку, они могут лишиться керри-трейда.
Тем самым спровоцировать очень большой отброс курса. А сократить эту волатильность разве не точно так же важно сейчас для экономики?
Борис Титов: Сокращать эту волатильность можно совершенно другими способами. Когда был кризис 2014 года, мы предлагали, что не надо повышать процентную ставку. Мы вообще считаем, что денежно-кредитная и бюджетная политика, которая реализовывалась, привела к тому, что мы недосчитались по крайней мере 2,3% роста ВВП. Но мы предлагали другие способы, которые связаны с некими очень мягкими валютными ограничениями. Мы предлагали ввести валютную позицию.
Так ее же ввели.
Борис Титов: Нет, ее так и не ввели. То есть ограничить интерес наших же банков к спекулятивным операциям на валютном рынке. Мы предлагали, чтобы банки не могли держать собственную валюту. Да, для клиентов они могут держать валюту на счетах.
По-моему, так сейчас и действуют.
Борис Титов: Нет, никаких ограничений валютной позиции до сих пор нет. Банки свободно могут покупать на свой баланс валюту, продавать, когда захотят. На этом была огромная спекулятивная операция, которая реализовывалась при валютном коридоре и после отмены валютного коридора. Это была огромная операция по получению спекулятивной прибыли. Второе: можно дать альтернативу тем же портфельным инвесторам, финансовым инвесторам, которые занимаются керри-трейд, дать им другой инструмент. Мы им предложили: введите индексные бонды. Мировой опыт показывает, что в абсолютном большинстве случаев они сработали. Это опыт, например, Израиля, когда предлагается государственная бумага, но рублевая, то есть в национальной валюте, но погашение купона по ней осуществляется по курсу погашения, то есть снимаются валютные риски. С любого инвестора снимается валютный риск, и он получает гарантированный доход. Эта операция просто снимет желание у инвесторов играть на разнице в процентных ставках. Но этого пока нет, потому что здесь надо взять на себя некий риск, прежде всего Минфину, потому что курс может упасть.
Это риск на страну.
Борис Титов: Но это риск страны. Если мы уверены в том, что идем правильным путем, развивая нашу экономику, то курс должен быть стабильным, поэтому уж эти риски государство должно брать на себя.
Подытоживая: как мне кажется, я вижу и в программе Кудрина так, как он о ней рассказывал, на нынешнем этапе, она еще целиком не появилась, и в том, что нам сейчас рассказывал сейчас Максим Орешкин, некоторые элементы того, о чем говорили вы в свое время. Например, большое место заняла тема «гаражной экономики». По поводу кредитной эмиссии для стимулирования роста они с вами не согласны, но мне кажется, что многое оказалось востребованным. Подводя итог, вы могли бы подтвердить мое наблюдение о том, что такое взаимообогащение происходит?
Борис Титов: Во-первых, Орешкин не так давно министр, но по сравнению с тем, что он работал в качестве заместителя министра финансов, конечно, происходят очень большие изменения. Он думает о налоговой системе. Те предложения, которые он делает, идут в духе того, что мы хотим. У Кудрина тоже большие изменения. По сравнению с апрелем прошлого года, когда на президиуме экономического совета у президента он говорил, что рост невозможен, и главный источник роста 4-процентной инфляции и дефицита бюджета не больше 1%, это вообще не из той оперы, мы просто говорим на разных языках, это макроэкономические условия. С этим мы тоже не согласны, но он просто говорит о других вещах. Мы говорим, источником роста является отрасль, сектора, конкретные проекты. Конечно, сегодня то, что мы видим и слышим, его выступление на Гайдаровском форуме — он уже занимается значительно большим количеством вопросов. Что касается нас, это примерно та же ситуация, которая была в Европе, Америке, Японии, дискуссия между жесткой финансовой политикой, затягиванием поясов в период кризиса, или это смягчение экономической политики, переход на политику количественного смягчения. Вот здесь очень сложно найти компромисс — или одно, или другое. Если мы не перейдем, как весь мир это сделал, несмотря на то, что у нас инфляция другая, нет этой проблемы инфляции, то, конечно, мы будем стагнировать. И, зажимая пояса, мы ничего не добьемся.
В заключение: мы знаем, что президенту поступили предложения от всех, и он всем отправил предложение доработать. Как вы видите и представляете себе финал?
Борис Титов: Мы уже доработали. Все наши основные мысли остались теми же самыми, лейтмотив всей программы сквозной тот же — умеренно мягкая денежно-кредитная политика, снижение налогов, реальная разборка с тарифами и их замораживание на первом этапе, потом нужно смотреть, как дальше с ними быть. Конечно, институциональные реформы, которые, как мы и говорили, являются важнейшей частью и судебной реформы, здесь Кудрин со всем соглашается, говорит, что 80% совпадений, которые у нас есть, но, конечно, будет программа правительства, это понятно. Наша задача, когда мы готовим свою стратегию роста, это дать как можно больше умных мыслей, мы будем счастливы, что в этой программе будет как можно больше того, что мы привносим. У нас нет амбиций сегодня стать экономическими гуру, реформаторами и взять эту тему для того, чтобы продвигая, стать главными в экономике страны. Мы отдаем это всем, мы отдаем это Кудрину, правительству — посмотрите, найдите там умные вещи, согласитесь с бизнесом, у которого именно такой взгляд на экономику. Если будет принята программа, которая пойдет в этом духе, это будет совершенно новая экономика, и я уйду в бизнес, потому что я тогда не смогу удержаться, потому что это будут такие огромные возможности открываться в развитии, что там будет очень интересно.

Источник:  https://www.bfm.ru

Россия прыгнет выше головы


Столыпинский клуб презентовал финальный вариант «Стратегии роста» — социально-экономической программы до 2025 года. Сделал он это раньше ЦСР Алексея Кудрина и Минэкономразвития, которые готовят похожие документы. «Стратегия роста» предполагает монетарное стимулирование экономики, снижение налогов, замораживание тарифов естественных монополий, сокращение административного давления на бизнес и реформу судопроизводства. Титов ради продвижения своих идей может пойти на президентские выборы в 2018 году.

Столыпинский клуб, который недавно трансформировался в Институт экономики роста им. Столыпина П.А. во главе с Яковом Миркиным, принято считать рассадником «еретических» экономических идей вроде вмешательства государства в экономику. Да и сами его члены любят противопоставлять себя «либеральному экономическому мейнстриму» во главе с Алексеем Кудриным и Эльвирой Набиуллиной.

Но если посмотреть на «Стратегию роста», то большая ее часть будет носить вполне себе либеральный характер. Там есть все традиционные «либеральные» пункты вроде приватизации, сокращения избыточного административного регулирования, борьбы с монополистами и реформы судебной системы.

Например, для того, чтобы подвинуть судейскую бюрократию и «разбавить обвинительную традицию», Борис Титов предложил набрать в судейский корпус «тысячу адвокатов», повысив при этом независимость и ответственность судей и снизив на них нагрузку.
Бизнес-омбудсмен традиционно требует декриминализации экономических преступлений и снижения числа проверок. В «Стратегии роста» предлагается оставить всего две плановые проверки на год.

Относительно монополистов вроде РЖД или «Газпрома» план такой. Их тарифы предлагается заморозить на уровне 2017 года на следующие два года, за это время провести «оценку эффективности существующей практики ценообразования и предложить план по изменению (включая снижение) тарифов начиная с 2019 года на услуги естественных монополий за счет сокращения издержек».

«Расчетное сокращение тарифа на электрическую энергию для конечных потребителей только за счет сетевой составляющей составляет 27,8%», — полагают авторы «Стратегии роста».

Налоговые идеи тоже выглядят вполне нейтрально. В программе нет революционных предложений вроде снизить страховые взносы с 30 до 15%. Есть желание ввести пятилетние налоговые каникулы для новых производств, а для действующих предприятий ввести вычет «по всем налогам» на 50% стоимости покупаемого оборудования.

Водораздел между столыпинцами и кудринцами проходит по тому, как стимулировать экономический рост. В либеральном лагере принято делать упор на структурные и институциональные реформы, а также на снижение инфляции и сдерживание бюджетных расходов. То есть на проведение такой экономической политики, которая де-факто требует минимальных финансовых вливаний со стороны государства.

«Денежно-кредитная политика совместно с бюджетной политикой могут обеспечить макроэкономическую стабильность, но для устойчивого роста экономики этого недостаточно. Самая важная структурная реформа — улучшение делового климата. В первую очередь меры по стимулированию конкуренции, по дерегулированию экономики, снижению доли государственных, окологосударственных компаний, защите прав собственности и миноритарных акционеров», — полагает глава Банка России Эльвира Набиуллина.

Авторы «Стратегии роста» исходят из того, что экономика нуждается в монетарном стимулировании — длинных и дешевых кредитах, поддержке спроса и институтов развития.

Для этого Банку России стоит отказаться от таргетирования инфляции и начать снижать ключевую ставку с нынешних 10% до уровня «инфляция плюс 2%». Инфляция не приоритет, она может оставаться на первом этапе на уровне 7–8% (сейчас около 5%).

ЦБ должен проводить российский вариант программы количественного смягчения (QE), подкачивая денег в экономику. Речь идет о 1,5 трлн руб., которые пойдут на докапитализацию институтов развития (корпорация МСП, Фонд развития промышленности, ВЭБ и пр.) и рефинансирование кредитных программ, направленных на производственные инвестиции.

Яков Миркин говорит, что эта эмиссия не принесет никаких проблем экономике, поскольку ЦБ ежегодно печатает деньги, например, только на Агентство по страхованию вкладов регулятор выдал 1,4 трлн руб.

Банку России досталась изрядная порция критики за текущую политику валютного курса. Миркин и Титов считают, что курс должен быть умеренно слабым, чтобы создать преференции для российских компаний. Ориентировочный уровень, который устроит всех, — 65 руб. за доллар.

Яков Миркин при этом считает, что рубль находится на грани новой девальвации, которая начнется, когда иностранные инвесторы начнут выводить свой спекулятивный капитал из рублевых активов.

Помимо этого, в «Стратегии роста» предлагается не снижать дефицит бюджета, как это планируют Минфин и правительство, а поддерживать его на уровне до 3% ВВП, чтобы не сокращать расходы, а также увеличить госдолг с нынешних примерно 13% до 30–35%. Упоминается некий заем на 1 трлн руб. индексных облигаций «у населения и портфельных инвесторов». Дополнительные средства предлагается изыскать за счет приватизации госсобственности на 500 млрд руб.

На программы по поддержке спроса предлагается направить 520 млрд руб. (в частности, речь идет о льготной ипотеке под 5% годовых и программе закупки продуктов и лекарств для нуждающихся), на госинвестиции в человеческий капитал — 300 млрд руб.

«Государственные инвестиции должны стронуть с места «снежный ком», должны стимулировать приток частных инвестиций», — полагают авторы «Стратегии роста».

Титов не исключил, что может выдвинуть свою кандидатуру на выборах президента в 2018 году, хотя и признает, что шансы на победу мизерные.

Он также не стал оценивать шансы на то, что «Стратегия роста» станет программой, которую будут реализовывать президент и правительство. Но бизнес-омбудсмен уверен, что позиции авторов программы, кабинета министров и Алексея Кудрина сближаются.

Стоит отметить, что Борис Титов стал первым, кто подготовил и представил программу развития до 2025 года. Сейчас над комплексом мер по стимулированию экономического роста работает Минэкономразвития, а к 1 мая свой вариант программы должен представить ЦСР Алексея Кудрина.

Пока о том, какой будет эта программа, можно только догадываться. ЦСР ведет активные дискуссии с экспертами и чиновниками, но проходят они за закрытыми дверями. Можно ли считать «программными» многочисленные выступления самого Кудрина – вопрос открытый.

В феврале Владимир Путин на встрече с ректором РАНХиГС Владимиром Мау сказал, что ознакомился с программой ЦСР, и отметил, что она нуждается в доработке.

Алексей Кудрин на недавнем форуме в Сочи заявил, что основные положения программы «уже сформированы и обсуждаются с профессиональным сообществом» и «реальные окончательные предложения» будут «выложены, когда окончательно на них остановимся».

Будет ли после этого устроена дискуссия между экспертами ЦСР и Столыпинским клубом – неизвестно. Посмотреть и послушать было бы любопытно всем.

Петр Орехин

Источник: https://www.gazeta.ru

Борис Титов: социальная сфера может быть точкой роста экономики


fd04852e922eae3a6660d343d554edd2Эксперты «Столыпинского клуба» готовятся представить главе государства свою программу экономических реформ.

Что сулит её реализация простому человеку? Об этом «АиФ» рассказал Борис Титов, уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей и председатель президиума «Столыпинского клуба».

Читать далее

Борис Титов: реализация «Стратегии Роста» позволит России к 2035 году удвоить объем ВВП


Бизнес-омбудсмен рассказал о сути разрабатываемого документа и о расхождениях с предложениями Центра стратегических разработок.

Институт "Экономики роста" имени Столыпина завершает подготовку среднесрочной программы социально-экономического развития России "Стратегия Роста", в которой предполагается обеспечить среднегодовой рост ВВП более 3%. Для этого не потребуется повышения пенсионного возраста и серьезной административной реформы, полагают авторы документа: надо снизить налоги для бизнеса, выделять дешевые целевые кредиты для развития производства и в ближайшие три года инвестировать в новые высокопроизводительные производства. Для заметного экономического роста к 2019 году уровень инвестиций нужно увеличить с нынешних 21,3% до 26% ВВП. В абсолютном выражении - с 17,3 трлн. руб. до 20,5 трлн. руб. в ценах 2015 года. Уже в 2017 году "Стратегия роста" предлагает обеспечить прирост государственных инвестиций в объеме 1,7 трлн. руб.

Об этом, а также о других положениях программы и о расхождениях с предложениями группы Центра стратегических разработок во главе с Алексеем Кудриным рассказал в интервью корреспонденту "Интерфакса" Михаилу Шевцову председатель наблюдательного совета центра подготовки "Стратегии Роста" бизнес-омбудсмен Борис Титов.

- Борис Юрьевич, в начале февраля вы ознакомили со своей программой председателя правительства Дмитрия Медведева. Как он ее оценил?

- Мы встречались 7 февраля. Разговор был заинтересованный, во многом была схожесть в оценках сегодняшнего состояния российской экономики и перспектив ее развития. У главы правительства есть понимание того, что мы предлагаем. При этом он делает акцент на безопасность бизнеса и вопросы, связанные с рисками для инвесторов.

Мы проговорили цифровую экономику, где мы близки во взглядах. Медведев в конце беседы подтвердил заинтересованность в совместной работе, и мы считаем, что по многим направлениям наши наработки будут использованы Правительством при подготовке своей программы.

Правительство РФ до 25 мая должно принять решение по варианту среднесрочной программы экономического развития России до 2025 года.

- Можно считать, что ваша группа работу над программой завершила?

- Работа в основном завершена. "Стратегия роста" имеет свою структуру, свои KPI (ключевые показатели эффективности), основные решения и предложения. Продолжается работа над дорожной картой реализации Стратегии.

- Главные целевые показатели программы?

- Суть Стратегии в том, что в нынешних условиях только рынок, частный бизнес, конкуренция могут спасти российскую экономику.

Главный показатель – рост ВВП. Мы считаем, что в 2019 году этот рост должен быть 3,5 - 5%. Рост 4-6% должен сохраниться до 2025 года. Потом он может немного снизиться к 2035 году до 3-3,5%.

Последовательное наращивание темпов роста и улучшение его качества позволит удвоить объем ВВП к 2035 году.

Первый этап "Стратегии роста" (2017 – 2019 гг) мы условно называем "Новая индустриализация", задача которого – восстановление экономического роста. Мы должны выйти на 30 тыс. долларов ВВП на душу по паритету покупательной способности (ППС).

Второй этап – "Инновационная экономика" (2020- 2025 гг), предполагает выход на высокие темпы и качество экономического роста и должен обеспечить 40 тыс долларов на душу по ППС.

Третий этап – "Экономика знаний" (2026 – 2035 гг) предполагает обеспечение устойчивого развития страны с выходом на 45 тыс. долларов на душу по ППС.

Мы считаем, что каждый из этих этапов имеет свои экономические особенности.

Первый этап – это использование спроса на внутреннем рынке как основного драйвера роста – импортозамещение и использование традиционного экспорта. Здесь должен быть умеренно-низкий валютный курс рубля. То есть, мы должны поддерживать импортозамещение, стимулировать отечественных производителей. При этом развитие преимущественно должно быть обеспечено дозагрузкой уже существующих конкурентоспособных мощностей. У нас сегодня около 25% не занятых мощностей.

На втором этапе экономика должна расти за счет увеличения производительности труда, инвестиций, расширения несырьевого экспорта. На этом этапе будет укрепление курса рубля в соответствии с ростом экономики, вне зависимости от цен на сырье. Развитие должно обеспечить наращивание инвестиций в основные фонды и человеческий капитал. Это можно назвать периодом выхода на высокие темпы роста.

Третий этап – это устойчивое развитие, которое должно обеспечить сбалансированное сочетание развивающегося внутреннего рынка за счет повышения качественных характеристик уровня жизни и динамичного развития несырьевого высокотехнологичного экспорта, открытия новых рынков инновационной продукции. На этом этапе будет расти доля России в мировой экономике за счет освоения глобальных инновационных рынков и управления глобальными производственными цепочками.

Предлагается обеспечить нормальное функционирование экономики в условиях сближения параметров номинального курса и ППС. То есть, если сейчас в долларах у нас гамбургер стоит в три раза дешевле, чем в Нью-Йорке, то при нормальном функционировании экономики его стоимость и в долларах и в рублях должна быть практически одинаковой. Сейчас этого нет, потому что есть большая разница между номинальным курсом и курсом по паритету покупательной способности.

- Сколько средств необходимо вложить в развитие экономики для реализации "Стратегии роста"?

- Для заметного экономического роста - к 2019 году уровень инвестиций нужно увеличить с нынешних 21,3% до 26% ВВП. В абсолютном выражении - с 17,3 трлн руб. до 20,5 трлн руб. в ценах 2015 года.

Это вложение не только государства, но и бизнеса. Государство может вкладывать в развитие экономики от 1,5 – до 1,7 трлн. рублей в год. Это возвратные деньги – кредиты, участие в системах рефинансирования. По нашим расчетам, на каждый рубль, вложенный государством, бизнес доложит от 3 до 5 рублей своих средств. Условием таких вложений должно быть то, что они не будут инфляционными. Они должны направляться в создание новых производств, новой добавочной стоимости и частично - в поддержание спроса, в частности, в строительство и поддержку ипотеки. Мы считаем, что если снизить ипотеку до 5% (сейчас она выше 10%), то рынок строительства может увеличиться в два раза.

В сельском хозяйстве надо решать одновременно две задачи – обеспечение нуждающихся слоев общества отечественными продуктами питания по умеренным ценам и стимулирование производства российских товаров.

Необходима также поддержка создания нового механизма рефинансирования Центробанка в системе проектного, торгового финансирования. Торговое финансирование вообще сейчас не работает как вид банковского финансирования. Во всем мире развитие идет за счет проектного финансирования, где в качестве залога используется только то, что связано с этим проектом.

- Как проконтролировать целевое использование кредитов?

- Надо наладить нормальный менеджмент. Сегодня в Фонде развития промышленности (ФРП) своровать невозможно, потому, что система устроена так, что решения по кредитам принимаются коллективно только на основе бизнес-планов, аудитов. Никакой звонок и ни от кого не обеспечит выдачу кредита. Там возвратность кредитов на сегодняшний день 100%. Они дают кредиты под 5% .

- В какой степени вы знакомы с предложениями группы Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина? В чем ваши позиции сходны, где вы расходитесь?

- У нас разные оценки возможности роста российской экономики. Мы считаем, что российская экономика не может развиваться с темпами 1% ВВП в год при средних темпах мировой экономики - 3%. Мы считаем, что если у нас не будет 4%-6% роста, то это приведет к дальнейшей стагнации и Россия перейдет сначала во второй, а потом и в третий эшелон стран по экономике.

Темпы роста менее 2-3% означают, что Россия может навсегда отстать от ведущих стран мира, поскольку 1% роста ВВП по паритету покупательной способности (ППС) в Китае -197 млрд. долларов, в России -37 млрд долларов. Это означает, что 1% роста в Китае равен 5,3% роста в России.

Наши оппоненты говорят, что у России есть несколько сдерживающих факторов, которые не позволят расти российской экономики при низких ценах на нефть.

Мы считаем, что есть новые точки роста российской экономики - малый бизнес, который может выйти из тени. Сегодня около 20 млн человек, по нашим экспертным оценкам, находятся в теневой зоне. Если только для них создать условия для нормальной работы, то это обеспечит серьезный прирост для экономики. Надо развивать "экономику простых вещей" - производство скобяных, пластиковых, текстильных изделий. В той же Польше на месте делается около 85% молотков, гвоздей, щипцов и прочих подобных вещей, то в России – не более 15%. Большие перспективы имеет углубленная переработка сырья.

Мы считаем, что бизнес всегда взвешивает риски с доходностью. Риски были высокими и в 90-е годы, и сейчас. Главная проблема в резком падении доходности, бизнес не видит перспектив окупаемости большинства своих проектов. Причина – в снижении спроса в связи с падением цен на нефть, а также высокими издержками на производство в связи с растущими налогами, потому, что они рассчитываются исходя из кадастровой стоимости, растут тарифы, медленно снижаются процентные ставки по кредитам. Надо создать экономические условия для развития бизнеса. Этому могла бы способствовать низкая ключевая ставка, которая бы стимулировала низкие проценты по кредитам и для бизнеса и для населения.

Налоги на первом этапе должны стимулировать рост, развитие новых предприятий и производств. Мы предлагаем также заморозить тарифы естественных монополий на два года, проанализировать ситуацию, и перейти к их новому расчету в направлении снижения.

С Кудриным мы расходимся также в оценке кадрового потенциала, что, по его мнению, является сдерживающим фактором роста. В отличие от наших оппонентов, мы считаем, что в России нет проблем с трудовыми ресурсами. По нашим оценкам, Россия имеет огромный резерв трудовых ресурсов, только надо обеспечить их эффективную занятость. Сейчас – структура занятости неэффективная, у нас огромное количество людей в бюджетной сфере находятся на неэффективных местах.

- Насколько сильно на перспективы экономического роста в России влияют санкции?

- Частично влияют, в особенности в плане доступа к дешевым кредитам. Но возможное снятие антироссийских санкций не решит проблем. Сейчас Всемирный банк оценивает возможности роста российской экономики в 1,2% до 2025 года. Такие же оценки и в нашем правительстве. Если мы сами не верим в свою экономику, то сложно надеяться на приток внешних инвестиций. Об этом мне говорили и американские коллеги в ходе встреч в дни инаугурации Дональда Трампа. Бизнес инвестирует тогда, когда есть понятная перспектива роста. Инвесторам, особенно внешним, нужен четкий сигнал о наличии перспектив экономического роста в России - какие сектора экономики будут ключевыми драйверами экономического роста, что есть команда, способная реализовать стратегию развития.

- Кудрин считает неизбежным повышение пенсионного возраста. Какова ваша позиция?

- Мы считаем, что повышение пенсионного возраста не даст никакого реального решения проблемы дефицита бюджета Пенсионного фонда. Мы усугубим и социальную проблему.

Пенсионная система имеет заложенную в ней проблему, не решив которую, не поможет никакое поднятие пенсионного возраста.

Нам надо признать тот факт, что люди, которые накапливают, и бизнес, который им платит социальный налог, не могут на своих плечах тащить историю тех людей, которые не успели накопить себе на пенсию. Все это висит на сегодняшних работодателях и работниках. Бизнес платит огромные социальные взносы – 30%, на уровне Франции или Дании, а государство при дефиците Пенсионного фонда в любом случае покрывает этот дефицит из бюджета.

Надо признать эту ситуацию и принять решение о том, что пенсия людей, родившихся до 1967 года, обеспечивается государством. С этим учетом надо планировать и федеральный бюджет.

Те, кто родился после 1967 года, пусть работают в той пенсионной системе, которая есть, накапливая себе на пенсию. При этом надо смотреть ставки социальных налогов, которые сейчас завышены.

Мы против обязательной накопительной части. Накопительная часть должна быть добровольным решением, а государство должно стимулировать – не облагать налогами инвестируемые средства. Не надо поддерживать частные и государственные финансовые институты, которые эти деньги размещают, и гарантировать им доход. Они должны работать на рынке, быть конкурентными.

- Где государству взять деньги для обеспечения выплат пенсий из бюджета родившимся до 1967 года?

- Государство и сейчас, выдавая трансферы Пенсионному фонду, где-то их берет. Если не будет хватать, надо искать новые источники. Это могут быть акцизы, часть денег от нефтяных доходов.

- Что предлагает "Стратегия роста" в налоговой сфере?

- Мы считаем, что на первом этапе, до 2020 года, мы должны дать льготы тем, кто инвестирует, развивается, создает новее производства. Это может быть налоговый зачет на средства, которые вкладываются в покупку нового технологического оборудования, технологий. Те, кто создает высокопроизводительные рабочие места, могут платить социальные взносы по льготной ставке (14%).

На втором этапе надо приводить систему в соответствие с новыми задачами. Она должна заключаться, как во всем мире, в более низких налогах на производство и более высоких – на потребление. То есть инвесторам, бизнесменам, которые получают неплохие деньги, должно быть выгодно вкладывать в дальнейшее развитие производства, создание рабочих мест, а не выводить деньги из бизнеса и тратить на замки и яхты.

- Как относитесь к введению прогрессивной шкалы подоходного налога?

- Прогрессивная шкала налогов может рассматриваться. Во всем мире так – чем богаче человек, тем он несет большую ответственность перед бюджетом. Но люди с низкими зарплатами должны платить щадящие налоги, а до определенного уровня, к примеру, получающие ниже прожиточного уровня – по нулевой ставке.

Конкретные суммы и проценты надо просчитывать.

- Какова ваша позиция по дефициту госбюджета?

- Дефицит бюджета есть во всех странах. Он в основном покрывается за счет внешних или внутренних заимствований.

У нас сегодня более 3% дефицит бюджета. Мы считаем, что это нормально, а Кудрин считает, что дефицит должен быть не более 1%.

Те, кто хочет развиваться, могут позволить себе иметь отрицательный бюджет, вкладывать в развитие, что в дальнейшем принесет результат. Дефицит бюджета плох тогда, когда траты государства идут на текущие дела, а если государство вкладывается в будущее, если каждый взятый в долг рубль принесет 1 руб. 15 коп. в будущие доходы, то туда надо вкладываться.

- Ваша позиция по ключевой ставке ЦБ?

- Мы за снижение ключевой ставки и удешевление кредитов.

- Как вы относитесь к решению Минфина о покупке иностранной валюты Банком России?

- Минфину выгоден разумно низкий курс рубля, потому, что его бюджетные обязательства в рублях. Чем выше курс рубля, тем выше обязательства. ЦБ держит высокий курс рубля, потому, что ему нужна низкая инфляция.

Мы выступаем за умеренно низкий курс рубля, поскольку для бизнеса важно, чтобы курс рубля сильно не укреплялся, поскольку это ведет к росту издержек.

Нам нужно чтобы Правительство РФ и ЦБ действовали в унисон. При этом приоритет должен быть отдан не решению только текущих бюджетных проблем, а перспективам развития экономики.

- Ваша Стратегия предусматривает изменения в системе госуправления?

- Если ЦСР говорит о необходимости масштабной административной реформы, то мы считаем это невозможным. Проведение административной реформы займет несколько лет, а экономические реформы будут тормозиться.

Мы предлагаем отвоевывать отдельные высоты – создавать центры эффективного управления. У нас такие центры уже есть, в частности Федеральная налоговая служба, к этому идет Казначейство, хороший результат эффективного управления показывают отдельные регионы.

Главным центром эффективного управления развитием экономики на федеральном уровне условно должна быть "Администрация роста".

Это центр, занимающийся именно реформами, развитием. Он должен быть отделен от текущего управления экономикой и быть координатором реформ с административными функциями, полномочиями и прямым подчинением президенту страны. Центр должен анализировать огромное количество данных по экономике, формировать индикативные и директивные планы для госпредприятий и предприятий с контрольным пакетом государства, следить за реализацией дорожных карт.

- Готовы ли вы к публичной дискуссии с Кудриным по концепциям программ развития экономики?

- С программой ЦСР мы знакомы только частично. У нас есть контакты – мы участвуем в работе отдельных рабочих групп ЦСР, как и они - в нашей работе.

У нас над программой трудятся 15 рабочих групп, мы провели серию заседаний и публичных встреч по различным блокам программы, создан Институт экономики роста. Наша программа готова.

Мы заинтересованы в более тесных контактах с группой ЦСР. Мы им предлагаем каждую неделю провести открытые дискуссии. Они говорят, что до конца апреля Кудрин не готов ни о чем дискутировать.

- Приглашаем провести дискуссию на площадке "Интерфакса".

- Спасибо. Думаю, мы воспользуемся этим предложением.

- В августе 2016 года Кудрин назвал вашу программу политическим проектом, поскольку "Партия роста" принимала участие в парламентских выборах. Он ошибся?

- Как видите, выборы прошли, а программа стала готовиться еще активнее, была представлена председателю правительства.

По сути, создание партии, ее участие в выборах – все это было ради программы. Мы создали "Партию роста", понимая, что "Стратегию роста" надо лоббировать, защищать, продвигать. Партия помогла нам шире ознакомить людей со своей стратегией развития страны.

- Если будет принята для реализации ваша концепция экономического развития России, согласитесь ли вы, или люди из вашей команды, занять высокие посты в исполнительной власти для реализации "Стратегии роста"?

- Задача исполнительной власти – поддерживать текущее состояние экономики, это специфическая менеджерская задача.

Если будет принята программа жесткой финансовой политики, дальнейшего выкачивания денег из экономики, то такую программу мы поддерживать не будем. У нас нет цели что-то возглавить, лишь бы рулить. Ни я, ни мои сторонники не страдаем карьерными амбициями.

Если наши сторонники пойдут в правительство, то они должны понимать – для чего? Во власть надо идти только при уверенности, что ты можешь добиться конкретного результата.

Но задачу развития мы могли бы частично взять на себя вместе с представителями бизнеса.

Источник: http://www.interfax.ru

«Судебную реформу за один день не проведешь, а налоги изменить можно»


Бизнес-омбудсмен Борис Титов раскрывает статистику проверок предпринимателей, рассказывает о программе развития страны от Столыпинского клуба и будущем Партии роста и объясняет, почему Сергей Полонский не виноват

Борис Титов занимает пост бизнес-омбудсмена без малого пять лет. Работы меньше не становится: чиновники и силовики увеличивают давление на предпринимателей, хотя декларируют обратное. Плановые проверки проходят реже, зато внеплановые гораздо чаще, и в сумме их стало больше. Больше стало и уголовных дел. Титов борется за права предпринимателей как минимум на двух направлениях: на сугубо практическом, когда занимается делами конкретных предпринимателей, и на законодательном. В последние годы его законотворческая работа сомкнулась с общественной и политической деятельностью. Титов с соратниками из бизнес-сообщества и деловых общественных организаций сначала объединились в Столыпинском клубе, который разрабатывает Стратегию роста для российской экономики до 2025 г., а с этого года создали на его базе Институт экономики роста им. Столыпина. Стратегия должна быть обнародована в конце февраля. Программа конкурирует с концепцией Центра стратегических разработок Алексея Кудрина. Из необходимости продвигать программу родилась новая партия - Партия роста, которую бизнес-омбудсмен возглавил. В интервью "Ведомостям" Титов разъясняет идеи "столыпинцев" и заочно дискутирует с Кудриным, рассказывает, как построена работа с Владимиром Путиным, делится историями успехов и поражений в делах по защите предпринимателей.

Есть проблема: проверки и аресты

- По общему впечатлению, давление на бизнес со стороны органов надзора и правоохранителей не снижается, вы согласны?

- Мы считаем, что, к сожалению, пока только ухудшается ситуация. В своем послании президент сказал о 200 000 возбужденных уголовных дел, но на следующий год было уже 230 000. А в 2016-м только за первую половину на 25% увеличилось количество дел, возбужденных по 159-й статье УК (мошенничество), по ней возбуждается 80% дел против предпринимателей.

Немножко уменьшается количество арестов, количество домашних арестов, но цифры все еще серьезные. Кое-что улучшается. Вот только за последнее время: учредителя Уральского завода противогололедных материалов Рустама Гильфанова выпустили из тюрьмы, в Новосибирске - Вадима Дейна, не допустили ареста Юрия Масленникова в Москве. Бывшего директора Агентства стратегических инициатив по ЮФО Александра Хуруджи отпустили, но пока не прекратили уголовное дело, мы боремся. Кстати, Хуруджи теперь с нами. Федеральный секретарь партии. К нам, кстати, многие таким образом приобщаются. Валерий Грачев (председатель совета директоров ООО "Краском". - "Ведомости") вел кампанию у нас в Красноярске, например. Мы боролись, чтобы его выпустили из-под ареста. Его брали под камеры, страшная история была в Красноярске. Сейчас дело прекращено. Мы объединяемся по этому принципу. Кстати, создаем Ассоциацию жертв экономических репрессий.

- Доклады бизнес-омбудсмена - это работающий инструмент? И как это работает? Вы приходите на совещание и докладываете: "Есть проблема..."

- Мы сами собираем совещания. Сначала проводим подготовку доклада, собирая отраслевые и региональные по всей России ситаны (ситуационный анализ) - прошлый раз их было больше 60 - результат 230 проблем, которые я внес в доклад президенту. [Премьер-министр Дмитрий] Медведев создал специальную рабочую группу по докладу уполномоченного, в которую входят на уровне заместителя министра все заинтересованные ведомства. Она теперь стала постоянно действующая. Хотя, конечно, правда, что мы не успеваем решить проблемы предыдущего доклада, а тут уже новый. По методологии правительства должны пройти первую итерацию - согласование поручений. Не то чтобы решить вопрос, сначала надо согласовать поручение с теми же ведомствами, кому это поручение выполнять. И мы проводим... в этом году провели, наверное, пять или шесть комиссий, где ведомства отрабатывают текст поручения самим себе. В результате рождается, как всегда, какая-то неведома зверушка. Потому что, конечно, часто это компромисс. Даже на уровне поручения. Иногда мы встаем в упор и тогда пропихиваем наш текст, считая, что невозможно идти на компромисс, но тогда иногда поручения не выходят.

Тем не менее где-то 30% вопросов мы решаем. Например, наши инициативы вошли в законопроект о либерализации уголовного законодательства (готовила комиссия по защите прав бизнесменов во главе с руководителем администрации президента Сергеем Ивановым. - "Ведомости"). Об усилении ответственности силовых структур мы первые начали говорить.

- Эксперты утверждают, что только хуже стало, потому что теперь любой следователь разобьется, но докажет, потому что иначе ему самому десяток светит.

- Но он все-таки 10 раз подумает, начинать или нет. Другой вопрос, что мы предлагали немножко другую схему. Мы предлагали ввести новую статью. Не увеличивать просто ответственность по этой существующей статье, а ввести конкретную статью за незаконное возбуждение уголовного дела. Но комиссия Иванова посчитала, что это слишком круто. Еще мы предлагали ввести административную ответственность за незаконные процессуальные действия - арест имущества, неправильный обыск, неправильные следственные действия. К сожалению, тоже не прошло. И по 159-й (мошенничество), ее вообще переделывать надо, там структура неправильная. Но главное, по основной части статьи наказание должно быть ниже, чем по всем остальным.

- В итоге получилась шизофреническая совершенно норма.

- Это дитя компромисса в комиссии Иванова. Мы боролись за то, чтобы по самым тяжелым составам экономических статей вводить суд присяжных. У нас и в докладах президенту написано, почему составу нужен суд присяжных, - они должны оценить наличие умысла. Сегодня привязывают 159-ю к простому невыполнению договоров, к невозврату кредитов. Хотя должен быть доказан заведомый умысел. Заведомый. То есть человек, когда подписывал кредит, должен был знать уже, что его не отдаст. Это называется мошенничество. А то, что он не смог отдать в связи с какими-то обстоятельствами, это не мошенничество, это нарушение условий договора. Вот для этого нужен суд присяжных. Кроме этого, конечно, мы считаем, что назначение судей на процесс не должно зависеть от председателя суда. Мы считаем, что и апелляционные, и конституционные инстанции должны быть удалены от места основного суда.

- О введении апелляционных судов вроде уже объявлено.

- Это заявил Верховный суд, но это все-таки пока еще не состоялось, хотя мы давно об этом говорим, да и [председатель Верховного суда Вячеслав] Лебедев был за это. Кстати, сейчас очень важное разъяснение по поводу ареста предпринимателей дал пленум Верховного суда.

- Он несколько раз уже разъяснял, но аресты продолжаются.

- И тем не менее мы старались, мы добивались того, чтобы они еще раз разъяснили. Я потом подошел к Лебедеву и поблагодарил его за то, что он это сделал. Потому что это достаточно геройский поступок в той ситуации, когда все против. Этот запрет на арест предпринимателей следователи воспринимают как социально несправедливый. То есть почему всех арестовывают, а предпринимателей нельзя? Но за прошедшее с тех пор время ни одного случая ареста предпринимателей мы, по крайней мере, не увидели, хотя - честно - попытки были. Мы сейчас подготовили список всех предпринимателей, которые находятся без правовых оснований, как мы считаем, под стражей, и отправили в Верховный суд, в прокуратуру. Договорились с прокуратурой, что сейчас будем поднимать все эти дела и опять направлять на пересмотр меры пресечения. Надеемся, что нам удастся по крайней мере еще несколько десятков человек из-под ареста вытащить.

- Вы вступились за Дмитрия Каменщика лишь после того, как получили от него обращение. Просто по своей инициативе омбудсмен не готов защищать бизнесменов, только если попросят?

- Я формально могу вступать в дело, только если есть обращение. Без обращения мы начинаем работать, только когда предпринимателю грозит арест, да и то осторожно, потому что у меня нет материалов дела, бывает, что бизнесмен не хочет, чтобы я за него вступался. У нас так бывает.

- Пытаются сами разрулить?

- Ну конечно! Можно все делать открыто, звать уполномоченного или попытаться решить вопрос самостоятельно. Кстати, приходят ко мне в основном тогда, когда уже все плохо, совсем плохо. Но за Каменщика заступаться мы начали с самого начала, когда еще речь шла о мере пресечения, хотя там была сложность: у него статья была не предпринимательская, она касалась безопасности. Но мы начали изучать его дело и высказались. Я ходил к [генпрокурору Юрию] Чайке, мы вместе с прокуратурой боролись, потом, после освобождения, я писал письма [председателю Следственного комитета России Александру] Бастрыкину, когда его уже отпустили, а дело не закрывали. И очень было приятно, что первый звонок, когда его освободили, был еще из зала суда: "Спасибо".

 По нашей собственной статистике, в общей сложности 86 случаев, когда мы помогли что-то изменить в случае уголовного преследования. Это не считая 2044 человек, которые попали под амнистию.

- Сергею Полонскому вы помогаете?

- Да. Мы единственные, по-моему, кто вообще его защищал, потому что вся страна была против Полонского, в том числе и бизнес-сообщество. Это была очень тяжелая, непростая работа. Он к нам обратился, и разобраться в этих материалах без ста грамм точно невозможно. У него система ведения бизнеса была... я бы назвал это словом "хаотическая", такая же, как, в принципе, его характер. Огромное количество офшорных компаний, счетов, обязательств, договоров между собой, внутри компании и на внешнем фронте. Мы сделали четыре экспертизы, привлекли и юристов, и аудиторов, и консалтеров. И пришли к выводу, что он не виноват. Потому что те обязательства, которые у него были перед вкладчиками в квартиры, дольщиками, во-первых, перекрываются его инвестициями. Во-вторых, он сегодня не владелец этих активов, он их передал другим собственникам. Поэтому обязательства перед дольщиками он не несет. Там реальные предприниматели, которые подтвердили, что они несут эту ответственность, через суд. Даже по "Кутузовской миле" есть арбитражные решения о том, что обязательства висят на другой компании. Поэтому мы не раз выступали и в суде поддерживали мнение, что надо меру пресечения менять, что он, в принципе, не виноват. Но боюсь, что в этом деле все сложно. Если мы еле-еле разобрались, то суд и следователь, конечно, там не разберутся, это точно.

- В 2016 г. малый и средний бизнес получил надзорные каникулы, но многие компании жаловались, что плановые проверки заменили внеплановыми и нагрузка не только сократилась, но и выросла. Так ли это?

- К сожалению, это так, да. Мы официальную статистику по количеству проверок не подтверждаем. Насколько я знаю, например, только Роспотребнадзор провел более 4 млн проверок в прошлом году. Но он проверяет объекты, магазины, не предпринимателей. Поэтому в статистику такие данные не попадают. Не попадают туда административные расследования. Кроме того, большое количество внеплановых проверок, и это признает прокуратура, реализуется без их подтверждения. Мы не можем точно отследить даже количество проверок, потому что и эта цифра формируется по данным самих контрольно-надзорных органов. У нас было социологическое исследование в апреле прошлого года, где мы опрашивали предпринимателей, сколько у них было проверок. Значит, у 10% опрошенных было больше семи проверок. Одна проверка минимум была более чем у 60% предпринимателей. Если экстраполировать эти данные на количество предпринимателей, то получается, что количество проверок у нас, как минимум, в 4 раза больше, чем по официальной статистике. Я докладывал эту цифру президенту на совещании по контрольно-надзорной деятельности.

 Создание реестра проверок было нашей инициативой, но мы опять получили компромиссный вариант, когда проверяющий не несет ответственности за правдивость внесения информации в реестр. Все поняли, что это была ошибка, с этого года появилась административная ответственность тех, кто не вводит или неправильно вводит информацию. Надеюсь, реестр начнет работать более эффективно. Кроме того, введен запрет на проверки по анонимным заявлениям, "Опора России" очень много сделала для этого. Мораторий на проверки, мы считаем, в целом работает. Хотя он оказался такой компромиссный - не для всех, а только для тех, кто раньше не имел проблем.

Тем не менее по крайней мере малые предприниматели начали говорить о том, что проверок стало меньше. Надо признать, что не до конца мы здесь используем свой потенциал: за год участвовали в общем итоге где-то всего в 250-260 проверках. И чувствуем, что бизнес не очень хочет к нам обращаться, потому что опять же это история про нежелание светить ситуацию. А без запроса предпринимателя мы идти на проверку не имеем права.

- В процесс реализации закона Яровой как-то пытаетесь вмешаться?

- Мы, честно говоря, как институт омбудсмена не очень этим занимаемся, потому что это вопрос не технологический, а абсолютно политический. Технологически это не будет работать - это ясно. Это политический закон, который нужно было перед выборами пропустить. Яровая на этом избиралась по большому счету. Он работать не будет, и я думаю, что там достаточно сил, чтобы доказать это нашей власти.

Столичные страсти

- Московские власти пытаются заставить операторов перенести провода под землю, но не хотят компенсировать им затраты. В итоге зачастую просто срезают провода с крыш. Вы писали письмо мэру [Сергею] Собянину - удалось ли чего-то достичь?

- По крайней мере отложили вопрос до утверждения проектов перекладки. Собянин решил повременить - не срезать и попробовать найти компромиссный вариант. Потому что это, конечно, была бы серьезная нагрузка на сетевых операторов.

- Вы также выступили против сноса торговых павильонов. Чем все закончилось?

- Мы высказали свою юридическую позицию по всем этим объектам, потому что у большинства были документы. И то использование закона, которое было в постановлении, что можно сносить без разрешения суда самовольно построенные объекты, юридически было неправильным. Хотя мы проиграли в судах. Московский городской суд принял решение, что можно их сносить. Думали все-таки договориться. Но, к сожалению, не состоялось. Мы сидели с предпринимателями, обсуждали, что дальше делать, и вдруг узнали, что все - будут рушить. Конечно, в первый раз удалось сделать очень мало. Надо понять логику Москвы, которая это совершает, - хотят, чтобы было красиво, чтобы не было шанхая, чтобы было все чисто, приглядно.

В мэрии утверждают, что это был никакой не малый бизнес. Что было несколько полулегальных группировок в Москве, которые держали весь этот бизнес. Они арендовали эти места, а потом перепродавали уже другим малым и средним предпринимателям, зарабатывая огромные деньги.

- Москва сейчас занимается не тем же самым?

- Приблизительно тем же самым, да, но только количество точек сократилось, и выглядят они теперь очень по-московски. Но на самом деле аренда стала дешевле. Сейчас, правда, еще одно обращение у нас к ним есть - по конкурсу московского метро. Там они разыграли очень большой лот - около 100 объектов. Выиграла одна компания. Сейчас мы с Москвой спорим по этому поводу в суде.

По второй очереди сноса уже была другая история. Мы с ними начали заранее разговаривать. При этом мы, конечно, требовали большую компенсацию. Мы говорили о том, что это должна быть рыночная цена и в зависимости от места расположения объекта. Но хотя бы получили 55 000 руб. за квадратный метр. Многие пошли на это, кто-то не согласился. Часть из них борется по-прежнему, и отдельные объекты вроде бы имеют шанс получить согласие Москвы на замену.

Стратегия столыпинцев

- Есть ли понимание, как ваша программа, ваша стратегия должна быть закреплена юридически?

- Меньше всего это волнует - как наша программа будет закреплена юридически. Важно, когда и как будет принята программа государства. Конечно, реформы реализовывать президенту и правительству, мы считаем, что это должна быть стратегическая программа, которая должна быть утверждена президентом и Государственной думой. У нас же есть поручение президента - подготовить стратегию и доложить. Вот мы ее и доложим. Если программу или отдельные ее системные предложения поддержит экспертное сообщество, поддержит бизнес и общество, то это будет главным для нас - значит, у нас есть большие шансы, что основные ее положения войдут в правительственную программу.

Начал готовить программу Столыпинский клуб, но он стал настолько непростым делом, что мы поняли: это уже не просто клуб, это уже должен быть некий научный центр, поэтому мы создали Институт экономики роста им. Столыпина.

- Правительство в этом процессе участвует?

- По поручению президента сформирована рабочая группа, в которую вошли представители правительства. То есть наши идеи на рабочих группах мы обсуждаем с Центральным банком, с Минэкономразвития, с Минфином (его представитель Максим Орешкин, тогда еще замминистра, у нас был). Они часто с нами не согласны, особенно ЦБ. Всегда высказывают специальное особое мнение, которое фиксировалось. А мы все-таки идем от понимания бизнесом того, как и что нужно развивать в экономике. Кстати, очень важное мнение на этот счет я услышал в США. Мне сказали: "Слушайте, давайте предположим, снимут санкции, все будет открыто, свободно, вы думаете, инвестиции потекут? Нет. Почему? Потому что никто не верит в российскую экономику. Вот Всемирный банк дает оценку роста чуть больше единицы. МВФ - в тех же пределах. Все это мы читаем, все это мы, американские предприниматели, знаем. Кроме этого слышим, что ваше правительство нам говорит: "В следующем году чуть больше единицы", а [Алексей] Кудрин - что до 2024 г. мы расти быстро не сможем. Слушайте, если вы сами не верите в свою экономику, то что вы от нас-то хотите? Вы покажите, как может расти ваша экономика, за счет чего. Есть ли четкий план того, чтобы развивались те или иные секторы, куда нам идти с инвестициями? Есть ли команда, которая может нормально эту программу реализовать? Вот когда ответите на эти вопросы, тогда и приходите за инвестициями".

 Поэтому сегодня нужна программа, которая дает перспективы серьезного развития, и первое, что мы говорим: где потенциал роста? И он есть, и очень большой - например, малый бизнес сегодня на 60% в тени, 20 млн человек не платит налоги в стране, в основном это и есть наш МСБ [малый и средний бизнес], но подпольный. Только их выход из тени - серьезная добавка к легальной экономике.

- Почему-то они не рвутся выйти из тени.

- Не рвутся, пока не созданы условия. Создадим условия, освободим от бюрократического гнета - выведем их из тени. Тогда это будет реальная огромная часть российской экономики, особенно производство и малый бизнес, которые у нас сегодня полностью в гаражах сидят.

Кстати, одно из наших расхождений с ЦСР [Центр стратегических разработок] - вопрос трудовых ресурсов. Кудрин в последнем своем заявлении сказал о том, что у нас главный сдерживающий фактор - отсутствие трудовых ресурсов в стране.

Наш бизнес-взгляд на это совершенно другой: у нас есть огромный резерв трудовых ресурсов, внутренний и внешний. Сегодня абсолютно неэффективная структура занятости в стране. У нас 142 млн человек, из них больше 70 млн трудоспособных. Для того чтобы как-то их занять, за последние годы мы создали огромное количество рабочих мест в бюджете, чтобы просто трудоустроить людей. Поэтому у нас есть внутренний резерв, но им нужна переквалификация. У нас есть внешний резерв. Бывший СССР сегодня и так поставляет нам кадры. Если дать еще небольшие экономические стимулы, эти люди приедут с большим удовольствием работать на наши предприятия. Есть и огромный резерв людей когда-то уехавших, это в основном квалифицированные специалисты, предприниматели - если они поверят в новую Россию, как поверили индийские программисты, вернувшиеся и создавшие Бангалор.

Возвращаясь к источникам нового роста - в нашей программе мы их детально проанализировали и понимаем, какой вклад каждый из них может внести в рост в цифрах. Вот, например, "экономика простых вещей". Это скобяные, оловянные, деревянные, пластиковые изделия, которые всегда делаются на локальном рынке. Например, в Польше 85% этих вещей локально производится, а у нас где-то в районе 15%. Потенциал - 1,3% ВВП, 1,7 млн высокопроизводительных рабочих мест.

Или взять сырьевой сектор. Мы практически не развили экспортный потенциал продуктов третьего, четвертого и далее переделов. Минеральные удобрения - так и не построили ни одно производство аммиака, карбамида в портах, тянем сырье по железной дороге. Мы продаем продукцию второго передела - полиэтилены - и покупаем пластиковые пакеты в Китае. Продаем кругляк, а вдоль границы с китайской стороны один за другим стоят заводы по переработке леса. Это говорит о неправильном регулировании экономики, но, с другой стороны, и о ее огромном потенциале: +0,3 к ВВП, 0,9 млн рабочих мест.

Сельское хозяйство. Урожаи растут, но у нас все равно пшеница - чуть больше 20 центнеров с гектара, а в Голландии - 90.

То же станкостроение, машиностроение - мы отстаем в 3-4 раза по уровню производительности труда.

- Это одно различие ваше с Кудриным, что еще?

- Государственное управление. Потому что Кудрин предлагает масштабную фронтальную административную реформу. Действительно, у нас сегодня очень неэффективное государственное управление, особенно в экономике. Поэтому, наверное, надо было бы соглашаться. Только бизнес знает, что фронтальной реформой решить одновременно все вопросы невозможно. Мы уже пробовали одну административную реформу провести, я абсолютно согласен с ее основными принципами и задачами. И я вместе со всеми стоял на похоронах этой административной реформы, потому что она уперлась в бюрократический заслон, такую бюрократическую фронду.

- То есть саботаж?

- Саботаж. Но это же реальность, это нельзя не учитывать как фактор, который просто свел на нет административную реформу. Сегодня уже нет никаких следов от тех принципов, которые закладывались 10 лет назад, - разделение функций законодательной, надзорной и предоставления услуг и т. д. Когда агентства и службы должны быть отделены от министерств. Все это уже разрушилось.

Что мы предлагаем? Очаговые реформы. У нас на самом деле эти очаги эффективного управления уже есть, нормального эффективного управления. Посмотрите - "Росатом". Очень прилично управляемая государственная компания. ФНС - одна из самых обеспеченных технологиями налоговая служба в мире. ФРП [Фонд развития промышленности] - эффективный институт развития. Дальше, конечно, уже сложнее. Но по крайней мере есть уже какие-то очаги некоррупционного и при этом эффективного управления. При том что можно сделать управление некоррупционное, но вместе с тем абсолютно неэффективное.

Если говорить о решении глобальной задачи, мы предлагаем все равно идти очаговым путем. Мы предлагаем "администрацию роста", как мы ее называем. На самом деле это штаб реформ, изменений, который должен быть построен по проектному принципу. Он должен будет построить свою работу на базе анализа - уже есть новые технологии, где мы должны отцифровывать всю экономику, и на базе этих big datа, огромного количества данных, которые будут собираться, делать анализ, в том числе и ретроспективный, и создать экономический баланс в стране. И как любая частная компания планирует свою деятельность, готовить индикативный план для экономики страны в целом, должно быть планирование всей экономики страны, но индикативное.

- Основной источник роста вы видите в изменении денежно-кредитной политики, замораживании тарифов, снижении налогового бремени. Но не ставите вопрос о реорганизации политических институтов (если не считать судебной реформы, но о судебной реформе сейчас не говорит только ленивый). Можно ли реформировать экономику без радикальных изменений в политической системе?

- Нельзя ставить телегу впереди лошади. Мы считаем, что главное сегодня - демократические реформы в экономике. Развитие частного сектора, среднего класса неминуемо приведет к демократизации в целом. Но постепенно. В этом, наверное, у нас есть еще одно расхождение с Кудриным. Хотя на самом деле у нас намного больше общего. У нас общий взгляд на то, что экономика должна быть рыночной и частной. Мы сходимся и в необходимости институциональных реформ, хотя есть в деталях расхождения. Например, в территориальном развитии агломераций не 10 супермиллионников, а две сотни городов по 250 000-500 000 человек - это самое и удобное для жизни и эффективное экономически решение. Но главное наше различие, прежде всего, в оценке потенциала страны. Мы считаем, что расти можно значительно быстрее. Второе - они говорят о том, что сегодня большое количество денег в экономике и они не используются, потому что люди боятся инвестировать, слишком высоки риски для собственности. То есть на первое место ставят институциональные реформы и проблему коррупции.

Мы считаем немного иначе. Начнем с того, что денег в экономике нет. Та большая прибыль, которая была показана в статистике компаний, это преимущественно прибыль экспортеров. Но и у них в основном это бухгалтерская прибыль, которая получилась в результате пересчета курса. У банков, да, есть определенная ликвидность, о которой они говорят. Но эта ликвидность не может, к сожалению, использоваться в финансировании конкретных проектов: слишком высоки ставка рефинансирования и требования по резервированию. Поэтому эти деньги лежат у банков, сейчас эта ликвидность отсасывается Центробанком через так называемые депозитные аукционы.

 И мы тоже считаем, что да, среда инвестиционная сегодня не способствует инвестициям и действительно сегодня у нас огромные проблемы с рисками. Хотя если сравнивать с 1990-ми, то сегодня хуже точно не стало: я еще помню, как спал с ружьем под кроватью.

Мы согласны, что нужны институциональные реформы. Огромную часть нашей стратегии занимает именно судебная реформа, борьба с коррупцией, контрольно-надзорная деятельность... Но они [ЦСР] не видят другой проблемы, которую видим мы, как предприниматели. Предприниматель, когда принимает инвестиционное решение, прежде всего взвешивает риски и доходность. Риски у нас не стали меньше, но, по крайней мере, не стали и намного выше. Упала доходность - вот главная проблема российской экономики. Причем падала она с начала 2010-х. У нас резко выросли тарифы, зарплаты, проценты по кредитам, налоги. Потому что, хотя было торжественно объявлено, что мы замораживаем налоги, на самом деле резко выросла кадастровая стоимость, от которой исчисляется налог на имущество.

Абсолютное большинство проектов почти во всех секторах экономики ушли в красную зону, стали невыгодны. Риски необходимо тоже снижать. Но это будет процесс эволюционный. Судебную реформу за один день не проведешь, а налоги изменить можно. Поэтому на первое место мы ставим все-таки кредитно-денежную политику, ключевая процентная ставка должна отпустить экономику, а не сжимать ее.

- Какой размер процентной ставки вы предлагаете?

- На I квартал мы ориентировались на значение ключевой ставки 7-8%, так как инфляция была уже около 6%. Но этого не случилось, хотя инфляция упала до рекордно низких размеров по итогам года - 5,4%.

Но, вообще, конечно, ориентир - конечная ставка для заемщика, и она должна быть ниже средней по стране рентабельности бизнеса, которая сегодня составляет около 4,5%. То есть ставки выше нормы рентабельности в 3-4 раза просто делают кредит недоступным для нормального бизнеса. Вообще, ключевая ставка может и должна быть ниже инфляции, если мы хотим развиваться, наращивать предложение товаров, выходить на экспорт, заниматься импортозамещением. Абсолютный нонсенс Кудрина: он многие-многие годы проповедовал как аксиому, что ставка обязательно должна быть выше инфляции. Но опыт развитых стран показывает совершенно другое.

Очень важна курсовая политика. Страна сегодня ориентирована на высокий курс, вся политика ЦБ - это удержание курса рубля. Почему? Потому что это видится как главная социальная задача. Чтобы у людей не девальвировались накопления, не девальвировались их зарплаты, но это убивает рост. Что важнее, сегодняшняя стабильность или развитая экономика, рабочие места?

Мы говорим о том, что не портфельные, не спекулятивные инвестиции нам нужны (мы заняли первое место в мире по объему carry trade, спекулятивным инвестициям на базе разницы в процентных ставках между нами и ими), а долгосрочные инвестиции в реальные проекты на территории России. Поэтому рубль должен быть умеренно низким, стоить дешевле. Но главное - стабильным. Вот это вторая часть. Денег для этого не надо.

- Мы сейчас об эмиссии говорим?

- В данном случае - об обеспеченной. Нет никаких рисков - продаем рубли, но получаем валютные резервы. Да, мы предлагаем QE [количественное смягчение] по-русски, активную политику по стимулированию экономики. И в очень ограниченных размерах - ну сравните, $787 млрд в Америке или 2 раза по $150 млрд в Японии, мы предлагаем всего 1,5 трлн [руб.]. Это меньше $30 млрд. Но направить их по нескольким неинфляционным с низким риском нецелевого использования каналам на поддержку реального сектора экономики. При этом мы понимаем, что в отличие от сегодняшней эмиссии на поддержку бюджета, крупных банков эти деньги будут возвратными и будут вложены в рост, приведут к созданию новой стоимости added value, поэтому никакого инфляционного давления не случится, кроме, конечно, того, который вызывает любой рост экономики на первоначальном этапе.

Да, понадобятся новые инструменты Центробанка по рефинансированию коммерческих кредитов. Это проектное финансирование, которого у нас до сих пор нет. Постановление 1044 ("Об утверждении программы поддержки инвестиционных проектов, реализуемых на территории РФ". - "Ведомости") принято, но это никакого отношения к проектному финансированию в классическом понимании не имеет. 100 млрд руб. туда направлено, но почти ничего не выбрано. Мы предлагаем эти средства направить на финансирование тысяч разного уровня производственных проектов, обеспечением является сам проект и активы, которые в рамках проекта приобретаются. У нас все для этого готово. Законодательство есть, СОПФы так называемые [специальное общество проектного финансирования]. Риски минимальные, но ЦБ пока эти риски на себя не берет. Он боится, что эти все деньги куда-то убегут.

- Украдут.

- Украдут, да. Но мы говорим, что не украдут, потому что знаем, как правильно управлять инвестиционным проектом. Мы же бизнес, у нас не крадут обычно в таких проектах. Они все время ориентируются на жуликов.

- И почему бы это?

- Ну у нас действительно много жуликов в стране. Но любой менеджер может легко отличить жулика от нормального человека. Несколько итераций пройти, и сразу понятно: жулик или не жулик. Но у нас почему-то просто не было выгодно это делать. Выгодно было финансировать жуликов. Всем. И Центральному банку тоже. А сейчас, когда стало вроде бы невыгодно, - начали ссылаться на то, что все жулики. Поэтому никого не финансируют. Такая упрощенная конструкция, но так оно получается.

Вот есть такой Фонд развития промышленности, там сидит бизнес в наблюдательном совете, и сидит государство, там по звонку деньги не выдадут. Но капитализация этого фонда - всего 40 млрд руб. на сегодняшний день. Было 20 млрд, хоть сейчас еще 20 млрд дали. А заявок больше чем на 400 млрд. Это реальные проекты, которые ориентированы, кстати, в основном на экспорт. Под 5% они их финансируют. Возвратность на сегодняшний день - 100%. Эти институты работают, просто надо захотеть.

- Общая стоимость программы - 1,7 трлн руб. Где вы предлагаете искать средства на ее реализацию? Помимо выпуска облигаций.

- Это такие маленькие деньги, по сравнению с тем, что у нас тратят... У нас 1,4 трлн руб. только кредит АСВ - это деньги, потраченные на затыкание старых дыр, выброшенные абсолютно деньги. Источников у правительства множество. Эти деньги можно взять через перераспределение уже имеющихся средств в бюджете. Потому что сегодня мы тратим неэффективно огромные деньги на различные ФЦП. Насколько помню, по результатам прошлого года уровень исполнения там около 60%. И мы считаем, что сегодня есть средства у населения, у тех же спекулятивных инвесторов, которые готовы были бы вкладывать, если бы мы дали какой-то хороший инструмент. В принципе, это подтверждают и аукционы, которые проводят сегодня по государственным ценным бумагам, но они проводятся в очень маленьких объемах, потому что мы считаем, что у нас государственный долг не может превышать 1%.

Инвесторам можно предложить индексные облигации, бумаги в национальной валюте, но с пересчетом по курсу на момент погашения. То есть мы снимаем риск валютного курса для инвесторов, но нам не нужно покупать валюту, менять, мы фиксируем ее в рублях. Мы считаем, что совершенно спокойно сегодня выпустить их на сумму до 1 трлн руб.

- Изменения, которые вы предлагаете, в принципе, возможны без политических реформ?

- Да, но сначала экономические реформы, потом политические. Потому что производительные силы диктуют производственные отношения. Мы считаем, что экономические реформы начинать сегодня можно и нужно, если есть политическая воля со стороны руководства страны. Вернее, так: не только воля, но и поддержка.

Партия на вырост

- Какие сейчас планы у Партии роста?

- Партия была создана, потому что нам нужно было продвигать "Стратегию роста", поэтому решили создавать еще и политические инструменты. Обычно партии создаются ради того, чтобы получить политический инструмент, и потом под нее пишется программа. У нас произошло все по-другому: сначала программа, потом партия, для того чтобы ее продвигать.

На выборах в Госдуму нас поддержали в общем итоге больше 1 млн человек (это, конечно, с учетом одномандатников тоже). То есть мы уже значительно расширили целевую аудиторию, которая поддержала нашу экономическую программу. И мы будем участвовать в московских выборах, в выборах в законодательные собрания регионов, хотя не во всех. Будем стараться участвовать в выборах и губернаторских, хотя там, конечно, стоит серьезный барьер в связи с необходимостью сбора подписей муниципальных депутатов. У нас депутатов пока мало, мы только в сентябре успели провести какое-то количество. Но у нас есть представители в заксобрании Санкт-Петербурга, и еще мы уверены, что победим в Калининграде. Выиграем суд.

- И в президентских выборах планируете участвовать?

- Мы пока думаем. Надо понять наше позиционирование, пока мы не решили этот вопрос, оставили его до мая. У нас в мае пройдет так называемая электоральная конференция, когда мы будем выдвигать кандидатов на выборы различного уровня. Там, скорее всего, и решим этот вопрос. Но тут разные варианты могут быть. Мы можем выдвинуть кандидата, причем это не обязательно я - могут быть и другие кандидаты.

- Будучи уполномоченным при президенте, сложно, конечно, выдвигаться в президенты?

- Я не очень вижу противоречия, потому что как уполномоченный я говорю ровно то же самое, что говорю как сегодняшний председатель партии. Я также говорю о том, что я работаю с президентом, но моя позиция как уполномоченного - это ведь не позиция чиновника. Институт уполномоченного - это, как мы любим говорить, СП бизнеса и власти. Я правозащитник, я защитник бизнеса.

- У вас кабинет в Кремле есть?

- Нет. Был, но я там не сидел, поэтому его за ненадобностью вернули. Мы здесь арендуем вот это помещение, я здесь сижу рядом с другими бизнес-организациями.

Президент заинтересован в улучшении делового климата и создал такой институт при себе для того, чтобы я ему говорил о проблемах бизнеса. Я думаю, что именно Путин, как президент, имеет самые высокие шансы реализовать эту программу.

 Я полагаю и наши единомышленники считают, что турбуленция не нужна. И участие в президентских выборах мы рассматриваем не как возможность изменить систему власти, а как возможность донести до еще большего круга людей необходимость тех реформ, которые мы предлагаем.

- То есть как PR-кампанию за государственный счет, можно так сказать?

- Если бы за государственный счет. За наш, и, к сожалению, кампания стоит огромных денег. Там надо собрать одних подписей сколько. Для нас деньги - где их найти - главный вопрос участия в кампании.

- Сбор подписей - это тоже элемент PR-кампании.

- Да, но мы сами за это платим.

- На парламентских выборах у Партии роста был один из самых высоких бюджетов. А из расчета средств, потраченных на один голос, вы вообще оказались в числе лидеров.

- Далеко не самый высокий, не сравнить с "Единой Россией", с другими парламентскими партиями. Но из расчета "доллар на избирателя", конечно, мы потратили больше. Потому что мы начинали с минуса, а они уже были раскрученными парламентскими партиями. Еще одна особенность нашей кампании была в том, что мы не тратили на регионы - там в основном были их собственные средства.

Вообще, сегодня политическая кампания в России стоит очень дорого. И это сделано, я так понимаю, в общем, сознательно: чем дороже, тем меньше возможности участвовать. И для нас это огромная проблема, потому что для партии небольшой, которая не в состоянии дать гарантии прохождения в Госдуму или в заксобрание региона, фандрайзинг - это очень, очень непростая задача.

- Деньги партии дает бизнес?

- Да, мы собираем средства у наших товарищей. Есть некоммерческие общественные организации, но основной источник - все равно предприниматель. Другой вопрос, что мы хотим собирать средства по-другому. То есть мы партия блокчейна, мы уже открыли счет в блокчейне. Пока он у нас еще в криптовалюте и не все формальности удалось пройти.

- Это разрешено?

- В принципе, не запрещено. Но мы хотим стопроцентную гарантию, чтобы к нам не было претензий. Поэтому пишем письма в Центральный банк, в Минфин, чтобы они дали свои заключения. А ориентироваться будем на краудфандинг, т. е. на небольшие суммы, но на большое количество нас поддерживающих людей. В этой кампании это частично удалось, переводил малый бизнес, кому мы помогли сохранить их предприятия.

- Вы объявляли о планах по созданию масштабной интерактивной платформы еще к парламентским выборам. Не заладилось?

- Надо различать: одно дело - сетевые платформы, интерактивные технологии работы внутри партии, мы только сейчас начинаем активно этим заниматься, другое - это выход на широкую аудиторию избирателей во время кампании. Трамп и его Cambridge Analitics. Почему Трамп выиграл? Он очень четко понял, чего хочет американский народ через анализ big data.

- Ряд экспертов считают, что big data - миф. И в любом случае технология заработала далеко не на старте кампании и не могла оказать решающего влияния.

- Видимо, оказала. Потому что все эти лозунги, которые он потом выдвигал, чисто популистские, били точно в цель. Трамп просто ориентировался на то, что люди хотели. И это имело очень большое значение как раз на финише кампании. Big data сработала, конечно, чуть позже, чем они хотели бы, но это сработало у Трампа. Эту штуку нам не удалось запустить в прошлую кампанию. Не было специалистов, мы упирались в проблемы рассылок, но потом наладили. И мы все-таки обратились в общем итоге где-то к 4 млн. Не очень эффективно, но тем не менее обратились. Но сейчас мы эту платформу готовим. То есть реально у нас работает очень серьезная команда, которая подключилась уже только в конце избирательной кампании. Сегодня у нас очень большое количество профилей в соцсетях. Мы уже анализируем, начинаем с ними диалог. То, что касается первой - внутренней задачи. Мы не хотим быть только партией, это лишь политический инструмент и не до конца эффективный. Будем создавать сетевое сообщество, которое назвали "Люди роста". Прежде всего, это самостоятельные люди, которые хотят сами управлять своей судьбой, своим делом, и еще они хотят быть социально активными и быть вместе, общаться с такими же, как они. Мы хотим дать им возможность объединиться. Эта социальная сеть будет базироваться на новых технологиях, это блокчейн. Что он дает? Гарантию верификации данных. Например, голосование стопроцентно за пять секунд всех членов организации и подделать результат невозможно. Потом - криптовалюта. Она может внутри сети обеспечивать какие-то дополнительные финансовые возможности. То есть, например, через эту систему можно будет профинансировать проекты.

- Вы очень сильно перетасовали руководство партии, там совсем не осталось людей, которые даже на последних выборах шли вместе с вами. Бориса Надеждина не позвали, Ирины Хакамады не оказалось. Это осознанное решение, да?

- Да. Они очень хорошие люди, и мы благодарны им за огромную помощь на кампании. Но нам кажется, что к ним все-таки страна относится через призму 90-х, хотя это недостаточно объективно. Мы все-таки хотим вперед смотреть, в будущее. Создавать политиков завтрашнего дня, привлекать новые лица.

У нас было всего несколько месяцев перед теми выборами, и поэтому нам нужно было привлечь максимальное количество людей, чтобы увеличить узнаваемость партии, и мы шли широким фронтом и правых, и левых либералов. Хотя у нас иногда из-за этого происходили серьезные конфликты: например, мы потеряли очень большой процент голосов в Севастополе. Хотя Олег Николаев пришел вторым, но те голоса, которые он потерял, были связаны с Хакамадой. То есть конкретное выступление Ирины Муцуовны о том, что Крым не наш, привело к тому, что многие не пошли за ним, хотя он лично обошел все дворы Севастополя в период избирательной кампании, поговорил, по-моему, с 90% жителей лично.

Поэтому мы остаемся товарищами, и мы очень благодарны за то, что они сделали на этих выборах. Они очень ценные для нас люди, они остаются у нас как советники и будут нашими преподавателями, потому что мы вот в этой социальной сети создаем еще и школу. Мы с МГИМО договорились о том, что создаем "Академию роста".

Кстати, мы еще в "Людях роста" делаем так называемый "Набат" - это система защиты бизнеса. Кнопка - приложение на телефоне, которую можно нажать, если у тебя есть проблема. Вот сейчас мы в Ростове запускаем опытный пробег этой системы, при которой у бизнеса будет возможность такую кнопку иметь, если к тебе пришла проверка, которую ты считаешь неправильной, если какие-то коррупционные нажимы идут. Специальный колл-центр, где будет реальная помощь, будут консультировать юристы и даже будет дежурный ЧОП.

В гостях у Трампа

- Вы принимали участие в инаугурационных торжествах Трампа. Ваши впечатления?

- С одной стороны, театрально, с другой - это очень проникнуто энергетически и идеологически. Кстати, это абсолютное вранье, что никого не было. Мои места были на травке, но прямо перед Капитолием. И оттуда была хорошо видна вся Капитолийская аллея - никаких белых пятен, как потом на фотографиях показывали. Другой момент - организация. Мы шли на инаугурацию от гостиницы 2,5 часа быстрым темпом, потому что никто нам не мог показать, как все-таки идти. Везде очереди, демонстрации, кто-то что-то поет, ЛГБТ танцуют, флагами машут. Кто-то "Трамп", кто-то "Анти-Трамп", кто-то стоит с вывесками. Мне больше всего понравилось: "Путин победил". Но 2,5 часа мы не могли найти дорогу, туда-сюда рыпались, обратно возвращались. Такая организация.

- Изменение отношения к России заметно?

- Конечно, Трампу выгодно решить по-мирному российский вопрос, но он не может этого показать. Его обвинили в том, что Россия привела его к выборам, - конечно, он сейчас всячески будет он нее дистанцироваться. Хотя самому ему нравится, это его принцип жизненный - interests first, а не всякие идеологические измышления, принципы и проч. Он видит, что Путин разруливает интересы в различных регионах, и считает, что это практичный, прагматичный взгляд. Думаю, у нас есть хорошая перспектива на первом этапе, по крайней мере во внешней политике, во многом договориться. Прежде всего, по Сирии. По Крыму будет намного сложнее, по Украине тоже. Но по Сирии мы точно договоримся. Трамп назначил ИГИЛ (запрещено в России) главным врагом, и понятно, что он теперь будет объединяться со всеми, чтобы ИГИЛа не стало в ближайшее время. Конечно, ему сейчас снять санкции будет сложно, чисто бюрократически и юридически. Тем более что два пакета усиления санкций лежат сейчас в конгрессе: один - в сенате, другой - в палате представителей.

- То есть возвращаемся к тезису "не ждите снятия санкций"?

- Санкции есть писаные, а есть - которые в головах. И вторые намного более существенные. Предприниматели, чувствуя, куда ветер дует, на всякий случай страхуются. Те же самые банки - они уже не финансируют Россию, хотя никто им официально это не запрещал. Закрывают счета российским компаниям и т. д. Хотя все разрешено официально. Но они всячески избегают каких-либо связей с Россией. На всякий случай. Поэтому если Трамп сейчас объявит, что санкции санкциями, а в остальном всем business as usual, то тогда начнутся серьезные изменения.

Свой бизнес

- Ваша семья владеет винным домом Абрау-Дюрсо. Вы передали управление сыну. Удовлетворены ли его работой, обращался ли он за советами, какими?

- Я получаю информацию о том, что происходит в Абрау-Дюрсо, - естественно, это же моя собственность. Я не могу просто забыть, сколько мне дивидендов причитается, например. Конечно, пытаюсь в общем плане наблюдать за тем, что происходит в Абрау-Дюрсо. Но не даю указания, сын абсолютно все взял на себя. Команда у нас эффективная, т. е. я тогда нашел правильного менеджера на рынке, не самый дорогой, кстати. И он мой партнер, у него еще и большой пакет есть в компании. И это дало хороший результат. Мы приобрели несколько активов за это время, и это были удачные приобретения. "Винодельни Ведерников", "Русская лоза", которая, он надеется, на 30% увеличит объем производства.

- В Крым вы не идете?

- В Крым пока нет. Конечно, рассматривали разные возможности, но пока ничего не сложилось.

- Компания вышла на рынок дешевого заменителя шампанского - игристого винного напитка. Но вот государство повысило на 30% акциз на игристые вина. У вас лоббистского ресурса не хватило?

- Да, есть такое дело, и не только на игристое, что очень обидно, - прямо можете так и написать. Это было так быстро и неожиданно, что мы даже не успели оглянуться... Конечно, попытались сразу обратиться в Минфин, но нам говорят, что решение уже принято.

В течение нескольких лет, как председатель Союза виноградарей и виноделов, вместе с товарищами, руководителями, владельцами наших винных хозяйств, которые пытаются развиваться, высаживать собственные виноградники, мы боролись за то, чтобы привести все в цивилизованную форму. У нас же всегда работал завод, и бренд был заводской. Кто знал, откуда виноград? Никого это не волновало. Мы все это привязали к винограднику, месту выращивания винограда. Мы создали эту основу, как во Франции, у нас зоны защищенного географического произрастания. И мы очень просили, чтобы были льготы для тех, кто производит вино из российского винограда. Отделить его от регулирования водки, импортного вина и вина из импортного виноматериала. И вдруг из-за какого-то бюджетного дефицита опять говорят о поднятии акцизов на вино из российского винограда. Это дает в бюджет мизер. Мы посчитали - 5 млрд руб. всего по всей России.

- Вы задекларировали дом в Испании. Это инвестиции в недвижимость или вы пользуетесь, ездите отдыхать?

- Прошлым летом на четыре дня удалось съездить. К сожалению, получается там очень редко бывать, все меньше и меньше. Я обожаю это место, где по принципу Флориды вырыты каналы и домики стоят на маленьких канальчиках. Не надо ехать к марине, везти вещи, потом обратно возвращаться. Тут вещи покидал, лодка прямо во дворе стоит. Дом куплен, по-моему, в 1994 г., когда появились первые деньги в бизнесе. Обслуживает его мой сын, он владеет счетами, которые необходимы.

Яхта во дворе - мечта.

- Яхточка у нас, да, 39 футов, 11 метров. Я сам и сын за рулем, у меня есть права. Там очень хорошее место, в Испании не найдешь такого другого места. Это граница с Францией, Фигейрос - город, где Сальвадор Дали родился и там же жил, в соседнем городе. Между Францией и Испанией огромное количество бухточек, заливчиков. Очень чистая вода, не такая теплая, как на Майорке. Нам очень нравится. К сожалению, основную часть года он простаивает. Хотя дети, внуки туда летом пытаются заезжать на "подольше".

Инициативы бизнес-омбудмена, реализованные в 2016 г:

 введен запрет на внеплановые проверки по анонимным обращениям;

 введена административная ответственность для чиновников за невнесение информации о проверке в реестр;

 пятикратно увеличены штрафы для чиновников, задерживающих оплату по госконтракту;

 повышены пороги ущерба по делам экономической направленности;

 усилена ответственность за небоснованное возбуждение уголовных дел;

 упрощено прекращение уголовного преследования при условии возмещения ущерба;

 отменена уголовная ответственность за злоупотребление доминирующим положением.

Анастасия Корня

Источник: http://www.vedomosti.ru

Дайте экономике больше денег — и она начнет расти


Screenshot_1Перед Россией стоит опасный исторический вызов. Либо мы отрываемся от нефтяной зависимости и ускоряем экономический рост, либо страна не выдержит конкуренции с набирающими темпы экономиками США, Евросоюза и Китая. Наше правительство обещает лишь 1 - 2% роста в год. Этого мало. Но есть и более прорывные предложения. Уполномоченный при президенте по защите прав предпринимателей и председатель Столыпинского клуба Борис Титов в эфире Радио «Комсомольская правда» (97,2 FM) объяснил, что нужно сделать, чтобы ускорить экономический рост.

Читать далее

Увеличить инвестиции в Калининград предложили за счет биткоинов


Уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей Борис Титов предложил разрешить калининградским предпринимателям иметь счета в криптовалюте. По его словам, это огромная возможность увеличить инвестиции в Калининградскую область. Об этом он сказал в ходе круглого стола «Калининградская экономика: итоги прошлого года, тренды наступившего», организованного РБК Калининград.

«Конечно, это звучит сегодня несколько неприлично, биткоины, какие-то другие вещи, непонятные. Но, это огромная возможность по поднятию инвестиций в Калининградскую область. Потому что сегодня уже в мире существует реально большой рынок, и без посредников, без посреднического процента, деньги – дешевые. Люди зарабатывают не на процентах, а на стоимости их вклада», - добавил Титов.

Бизнес-омбудсмен предложил открыть в Калининградской области биржу рубль-криптовалюта «частную, но под контролем государства». «Знаете, мы сейчас работаем с одной компанией, которая обеспечивает нам внутреннюю соцсеть для членов партии. Так они за две недели подняли 15 млн долларов и никакие санкции на это не влияют и никого они не волнуют», - заявил Титов.


По его словам, это возможность уйти в валюту, которая не подвержена девальвации, хотя и не самая главная. «Самое главное – это свободные денежные средства, которые можно привлекать со всего мира. Причем, эти т.н. «ICO» делаются по другому принципу – без посредников. Обычное IPO  - это аудиторская компания, инвестиционный банк, трехлетняя отчетность, куча требований. Создается куча бюрократии, которая стоит много денег», - сказал Титов.

Источник: http://rbc.ru.

Бизнес-омбудсмен Борис Титов, побывавший на инаугурации Трампа: Западный бизнес ждет сигнала, что с Россией можно иметь дело


По словам уполномоченного по правам предпринимателей, санкции никого не останавливают

Дональд Трамп получил официальный статус президента несмотря на все протесты американских левых и «демократической» элиты. Что за этим последует? Дальнейшие схватки на улицах городов США и полный раздрай американского государства или, наоборот, технологический прорыв в будущее, угрожающей России окончательным проигрышем в историческом соревновании? На эти вопросы «КП» ответил российский бизнес-омбудсмен Борис Титов, которого его американские коллеги специально пригласили на инаугурацию Дональда Трампа.

– Вы только что вернулись из Вашингтона, где участвовали в инаугурации Дональда Трампа. Как вы туда попали?

- Я приехал по приглашению бизнес-ассоциаций. У меня не было никакого официального статуса и я не представлял Российскую Федерацию. Но была своя программа встреч с заокеанскими бизнес-кругами и макроэкономистами, чтобы дать новый старт российско-американским экономическим отношениям.

- Ваши впечатления от инаугурации Дональда Трампа?

– Главное – серьезность момента. Церемониальность, идеологическая значимость, когда все объединяются в поддержке своего государства. Патриотизм, проникновенность духа. Даже сакральность. Кстати, как я видел сам, на инаугурационном параде была масса народу. Вся Капитолийская арена была запружена до предела. Не знаю, где снимал CNN (якобы мало кто пришел. - Ред.), но все было «черно» от участников инаугурации.

– А вы не ошибаетесь? Откуда наблюдали?

– С «Зеленого сектора». Это не совсем Капитолий. Лужайка перед ним. Но все было хорошо видно. Плюс огромные мониторы. Подчеркну, речь Трампа произвела огромное впечатление. Она была мало похожа на предыдущие выступления американских президентов. Если раньше речи были скорее технические – что необходимо сделать в самое ближайшее время, то Трамп «рубил» тезисы как-будто на театральных подмостках. Он актер или, вернее, трибун. А Америка от них отвыкла. Может быть, у него много популизма и даже общих слов, но его задача - завести народ. Для него важнее поддержка не элит, а обычного рядового избирателя. Поэтому он пытается влиять не столько на умы, сколько на эмоции.

– Это вас удивило?

– Безусловно. Обычно Америка чрезвычайно прагматична. А тут президент США ориентируется не столько на рациональный, сколько на эмоциональный подход. Но вместе с тем прозвучало в речи Трампа масса серьезных вещей. Элита оторвалась от народа. Теперь он должен управлять. Конечно, это популизм. Но это все равно изменит политику. Второе – изменение внешней политики. Сегодня США не будет заниматься мелкими внешнеполитическими для нее проблемами. Поддерживать по полной программе дружественные режимы. Она должна «сиять». Остальные страны брать с нее пример. Бесплатно для Вашингтона. Деньги будут тратить на себя, а не на союзников и защищать именно свои, а не чужие интересы. Администрация Трампа будет тратить на американцев. А не на экспансию за рубеж. Поэтому будут новые рабочие места. В том числе за счет лозунгов: покупай американское, нанимай американцев. Враги во внешней политике, конечно, остались. Но это не Россия и даже не Китай (он внешнеэкономический глобальный конкурент), а исламский радикализм. Вот его придется ликвидировать. Любая помощь принимается. То, что сказал Трамп, – серьезное изменение курса.

– А разве никто в Америке Трампа уже не боится?

– Конечно, опасаются. Его прежде всего боится управленческая элита. Ее представители, пока, антитрамповцы. Перебороть эту тенденцию крайне сложно. Карьерные чиновники привыкли к совсем другим правилам упреаления.

Но есть и другие недовольные. Интеллектуальная элита долго добивалась всеобъемлющих личных свобод, вплоть до однополых браков. А Трамп принимает это со скрежетом. Есть и экономические риски. Правда, с учетом того, что на мой взгляд, большинство американских предпринимателей поддерживают Трампа.

– Обескураживающее заявление. Ведь Трамп первым делом решил вывести США из Тихоокеанского торгового партнерства, которое было явно выгодно транснациональным компаниям, базирующимся в США?

– Вы забыли об очень важном изменении в глобальном разделении труда. Если до совсем последнего времени инвесторы искали «гавани» с самой низкой оплатой труда, чтобы сэкономить на издержках и пополнить свои карманы, вспомните особые экономические районы Китая, то сейчас очередная фаза инновационной революции все изменила.
– Что именно?

– Понимаете, сейчас сэкономить на труде почти невозможно. В производстве товара все дороже не стоимость рабочей силы, а патентов и вообще технологий.

– Надо подробнее разъяснить. Несколько лет назад именно вы жаловались на слишком высокую цену труда в России. Впрочем, именно на высокотехнологичных местах.

– Действительно. Мы находимся на пороге очередного прорыва в технологиях. Патенты на них становятся все дороже. И не так важно по цене, кого и где вы наймете для их реализации. Вернее даже другое. Для технологических прорывов высокого уровня стоимость труда вообще ничего не стоит. Патент дороже на порядки. Поэтому в наше время инвесторы ищут не «китайских кули», а высокопроизводительное оборудование, либо возможность его быстро приобрести, устойчивые рынки сбыта и главное – относительно дешевые, но далеко идущие патенты. Вот именно эту тенденцию Трамп и схватил. Производство будет возвращаться в Америку именно из-за того, что там есть и высококвалифицированная рабочая сила и прорывы в технологиях. Поэтому не случайно, большая часть американского бизнеса за Трампа.

– Но ведь транснациональные компании привыкли зарабатывать именно в развивающихся странах?

– Времена меняются. «Сияющей горой» вновь становится американская экономика. Причем не только финансовая. Но что важнее и производственная. На нее и равнение. На мой взгляд, большинство американского бизнеса за Трампа. Так они больше заработают. А нас ждет еще больший инновационный вызов.

– А что будет с санкциями против нас?

– Здесь нужно разделить проблему. Просто так отменить экономические санкции на просто с чисто бюрократической точки зрения. Да не это главное. Важнее другое. Западный бизнес должен получить достаточно даже вербальный сигнал – с Россией можно иметь дело. Ведь санкции далеко не все ограничивают. Поэтому многие проекты заморожены не на вечно.

– Так Трамп даст такой положительный сигнал?

– А зачем ему это надо? В Вашингтоне все предприниматели и эксперты мне говорили только обо одном – зачем вкладывать деньги в российскую экономику, когда вы сами не верите в ее рост? Сможем обеспечить нормальный рост – будут и деньги со всего мира.

Выгодно тратить


Борис Титов: На пять лет надо освободить от налогов все новые производственные компании.

Как вывести из тени 20 миллионов работников и заставить их платить налоги? Почему рост инфляции - не всегда плохо? И какие налоги нужны нашей экономике? Об этом мы беседуем с Уполномоченным при президенте РФ по защите прав предпринимателей Борисом Титовым. А заодно поговорили и об инаугурации нового президента США Дональда Трампа, в церемонии которой принимал участие российский бизнес-омбудсмен.

Известно, что наш бизнес может приспособиться практически к любой ситуации. Но все чаще говорят, что ситуация окончательно загоняет его в угол. Это так?

Борис Титов: Ситуация приводит к тому, что бизнес не развивается, а выживает.

Самый главный негативный экономический фактор - падение спроса на внутреннем рынке. И при этом растут издержки. Обычно падение курса влекло к тому, что издержки падали в долларовом выражении. Но у нас так сильно выросли проценты по кредитам, что это дало сильный негативный эффект. Плюс налоги и тарифы растут, они скакнули уже на 25-30 процентов.

Идет уже второй год, но ничего не нормализуется, два года подряд бизнесу плохо. Многие не выдерживают, количество банкротств выросло уже на 25 процентов. Параллельно увеличивается количество плохих, просроченных долгов. И выхода пока не видно.

В каких отраслях дела хуже всего?

Борис Титов: У всех, кто работает на внутреннем рынке. Кроме тех отраслей, которые немножко оказались защищенными от импорта. Это прежде всего сельское хозяйство.

В АПК сыграли два момента. С одной стороны, это импортозамещение и контрсанкции, которые чуть-чуть повлияли на улучшение экономики. С другой стороны, сильную поддержку оказало то, что проводилась реальная экономическая политика. Мы говорим: давайте проводить реальную экономическую политику во всех отраслях. Нам говорят: нет.

Это как?

Борис Титов: Самое главное, чтобы было выгодно. Даже при высоких рисках, если есть доходность, бизнес инвестирует. Посмотрите на инновационный сектор! Экспорт его продукции вырос до 7 миллиардов, об этом говорит президент. Хотя самая большая льгота, которую дали ИТ-бизнесу, по страховым платежам.

Деньги всегда найдутся

Понятно, надо стимулировать инвестиции. Но для этого государству тоже нужны деньги. А их нет, бюджет-то с дефицитом

 Борис Титов: Деньги есть. Перераспределив расходы внутри бюджета, можно найти статьи, которые надо срезать и за счет этого выделить деньги на те направления, которые стимулируют рост. Еще есть средства населения, в конце концов Банка России. Во всех странах центробанки финансируют правительство под долговые обязательства, как кредит. Но не у нас.
Бизнес не выдерживает. Число банкротств среди российских предпринимателей за год увеличилось на 25%

Понимаете, главный из макроэкономических показателей - это не инфляция, а рост ВВП и приток инвестиций. Тогда будут создаваться новые рабочие места, модернизироваться экономика, и мы в будущем от нефти зависеть не будем. Да, инфляция падает, курс рубля стабилизировался. Но за счет чего? За счет того, что нефть выровнялась. А то, что у нас инвестиции упали катастрофически? Что у нас ВВП падает уже 9 кварталов подряд? Как-то это не укладывается в понимание стабильности.

Институт экономики роста имени Столыпина представил структуру среднесрочной программы социально-экономического развития страны, которая предполагает инфляцию в 7-8 процентов (ЦБ в этом году поставил цель - рост цен не более 4 процентов). А дефицит бюджета - в 3-5 процентов ВВП. Не многовато ли?

Борис Титов: Зато это позволит придать импульс развитию экономики. Стоит отказаться от фетиша однопроцентного дефицита бюджета. Дефицит бюджета может быть выше. Все страны живут в долг, это нормальное явление. Кроме того, необходимо дофинансировать ряд институтов развития и снизить ключевую ставку Банка России до 8 процентов. Только снижение ключевой ставки даст прирост ВВП в 1,3 процентного пункта.

Также мы считаем, что надо заморозить тарифы инфраструктурных монополий на уровне 2016 года на 2-3 года. Ограничение роста на 2017-2019 годы способно обеспечить дополнительный рост ВВП на 0,15-0,2 процентного пункта. В тарифах на электроэнергию нужно установить половинный от инфляции рост.

И напомню, что с 1 июля 2016 года во многих регионах значительно выросли тарифы на услуги по передаче электроэнергии. В конечной цене доля затрат на электропередачу составляет 30-50 процентов. Только за счет этого компонента тарифы сильно вырастут. Если этот рост не затормозить, это сильно ударит по малому и среднему бизнесу.

Платить придется

Какой все-таки статус получат самозанятые - няни, репетиторы и другие?

Борис Титов: Пока непонятно. Даже форма регистрации самозанятых пока неясна. Мы предлагали приравнять их к индивидуальным предпринимателям.

Платить надо обязательно. Нельзя полностью освобождать от налогов. Мы считаем, что самозанятые должны платить от десяти до двадцати тысяч рублей.

Но нужно сделать саму процедуру очень легкой. Никакой регистрации, пришел, купил разрешение на работу за пять минут, и можешь работать хоть месяц, хоть год. Кончилось время разрешения, больше никакой другой процедуры по дорегистрации не нужно. Никакой отчетности, никаких проверок.

К сожалению, поддержку мы нашли не везде.

Кто против?

Борис Титов: Социальный блок правительства считает, что самозанятые должны полностью платить все социальные страховые взносы. Говорят, пусть идут работать на предприятия, тогда за них заплатят работодатели.

Но "пусть" это хорошее слово, пока в тени находятся больше 20 миллионов человек. Сейчас они не платят. Но дайте им возможность заплатить меньше, они выйдут из тени.

С Трампом все не так просто

С приходом Трампа наши экономические отношения оживятся? Какие-то сигналы он дал на инаугурации?

Борис Титов: Инаугурация была очень эмоциональная. Конкретно об отношениях с Россией речи не шло. Но все мы прекрасно понимаем, что теперь наши отношения, в том числе и контакты в деловой сфере, будут зависеть от того, какую линию выберет президент Трамп, какие сигналы он даст. Подарков ждать не стоит. Трамп - прагматик, и отношения будут строиться на этой основе, он всегда будет работать на Америку.

Мы все время говорим, что он пророссийский, но это неправда. Дело в том, что он будет сотрудничать там, где вопросы наши будут пересекаться. Мгновенного снятия санкций тоже не произойдет. Даже юридически - это целая процедура.

Но надо понимать, что есть два вида санкций: одни на бумаге, а другие в головах предпринимателей, которые, чувствуя настроение власти, уже не берут на себя даже риски, которые могли бы взять. И сейчас на наши деловые контакты с США гораздо больше влияет второй вид санкций. Если президент Трамп даст сигнал - просто сигнал, что развивать такие отношения можно, несмотря на то, что все еще санкции действуют, то бизнес-сотрудничество, думаю, активизируется.

Но для этого нужен взаимный интерес. И России надо не только политическое лидерство, но и сильная экономика, мы должны показывать наш инвестиционный потенциал, иметь четкую программу развития.

Инфографика: "РГ"/Леонид Кулешов / Елена Березина
 
Снизить НДС - поднять НДФЛ

На какие изменения в налоговой сфере бизнес надеется в этом году?

Борис Титов: Мы говорим о том, что нужно исходить из нескольких принципов.

Во-первых, новый бизнес должен платить меньше. Это мы сейчас обыгрываем на Дальнем Востоке, в моногородах. Такая система должна существовать по всей стране. Новые производственные предприятия предлагаем вообще освободить на пять лет.

Во-вторых, налоги на производство должны быть ниже, чем налоги на потребление. Любому предпринимателю, если у нас частная экономика, должно быть выгоднее вложиться в дальнейшее развитие, создавать новые рабочие места, чем вывести деньги из оборота и потратить их на себя. Поэтому должны быть ниже налоги на прибыль, НДС, на имущество. Зато нужно повысить подоходный налог, прежде всего на богатых. Во всем мире прогрессивная шкала налогообложения. Мы идем против логики.

В-третьих, те регионы, которые привлекают новый бизнес, инвестиции, создают новую экономику и рабочие места, должны жить хорошо. Нужно поддерживать активных. Кто-то пытается стать сильным и привлекает к себе предпринимателей. Это основной принцип, который должен быть в налоговой системе.

В-четвертых, цены на энергосырье внутри страны должны быть ниже, чем при экспорте. Это прямо противоположно тому, что сейчас делает правительство с налоговым маневром, это по большому счету стимулирует экспорт. Возможны разные варианты: экспортные пошлины или акцизы, частичный или полный невозврат НДС по определенным сырьевым товарам. В Китае, допустим, не возвращают НДС абсолютному большинству предприятий при экспорте.

Вот эти четыре основных принципа необходимо закладывать в налоговую политику.

Елена Березина

Источник: https://rg.ru

Все наши победы

 

banner_218x188_2_15